Вокзал - Олег Андреев

Он шел куда глаза глядят. Вернее, он почти ничего перед собой не видел.

Боцман брел по рельсам в направлении вокзала. Он не помнил, как пролез в пролом в стене. Там за стеной была автобаза. Возможно, поливочных машин. Точно, поливочных. Забрался в кабину ЗИЛа и свернулся калачиком на сиденье. Боцман ни о чем не мог думать. Даже о Фоме. Сплошная пустая башка. И он уснул. Приснился ему странный сон… Будто идет он по улице, а навстречу ему похоронная процессия. Впереди несут подушки с наградами: на первой свежемороженый хек, на второй – собачий ошейник, на третьей – пачка презервативов. Следом гроб с виновником. Дальше, как и полагается, вдова и нанятые плакальщицы-старушки.

Вдова в мини-юбке, но все чинно. Все в черном. Алексей Иванович остановился посмотреть и тут же увидел себя со стороны. Задал во сне сам себе вопрос.

– Ну что ты остановился? Ты его не знаешь. Интересно?

И сам себе ответил, что интересно.

Вот ведь оказия какая. В одних случаях мы мертвяков боимся, в других интересуемся, но еще ни один покойник, даже совершенно чужой, не оставлял нас абсолютно равнодушным. И хотя не знали при жизни, лицо завораживает. Какое оно?

И Алексей Иванович привстал на цыпочки, пытаясь заглянуть в лицо смерти…

Надо же было такому случиться – мимо проскочила иномарка и брызнула тугой струей грязной воды из-под колес. Процессия ничуть не обиделась, а покойник сел в гробу и утерся. Потом оглянулся, все ли в порядке у сопровождающих лиц, и снова улегся на подушку.

Алексея Ивановича, как магнитом потянуло пристать к скорбящим. И он пристроился. Рядом оказался единственный человек, одетый не по форме. Он был весь в белом и, о чудо, на нем не было ни одной брызги из той злополучной лужи.

– Кто усопший? – осмелился спросить Алексей Иванович.

– Да так… – неопределенно отозвался в белом.

– То есть как это… так? – возмутился Алексей Иванович.

– Вам-то что с того?

– А вы не отвечайте вопросом на вопрос. Знаете, какие люди так делают? – И сам же ответил:

– Плохие. Милиционеры и гэбэшники.

– Я ангел, – признался в белом.

– Я в ангелов не верю, – сказал бывший судоводитель во сне, а Алексей Иванович вне сна подумал, что все это одна сплошная чушь.

– Любезный, еще в 787 году Второй Никейский собор разрешил изображать ангелов на иконах, а они-то больше вас понимали.

– И что же вы тут делаете? Он в рай попадет? Тогда почему ошейник и треска?

– Вряд ли. Мазохист. Любил сексом заниматься и собаку изображал. И не треска, а хек. Им его кормили после побоев. Презервативы на работе надувал.

Смущал молоденьких секретарш.

– Если не в рай, что ты здесь делаешь?

– Для равновесия. У каждого человека два ангела. Вон тот, в черном, что вдову утешает. Черный ангел, а я, как видите. Белый.

Неизвестно, что произошло бы во сне дальше, но Боцмана бесцеремонно разбудили.

– Э, мужик, ты чего разлегся? А ну, подъем!

Пришел хозяин ЗИЛа, и сон слетел с Боцмана, как скорлупа с яйца.

Некоторое время он ничего не соображал при виде шофера в черном комбинезоне, и ему показалось жутко знакомым лицо водилы. А похож тот был на Черного ангела, только что утешавшего вдову.

И еще он ощутил голод. Вспомнил, что так и не поел хлебова, а вместе с памятью мелькнула в голове картина драки. Воспринял он ее как некий кошмарный сон. Не может быть. Вот он сейчас пойдет на вокзал, и все счастливо рассеется.

Но внутренний червяк снова начал свою поганую работу.