Пока еще жив - Питер Джеймс

Он сидел в полутьме, в тесном, продавленном кресле, слушая непрерывный, негромкий, но назойливый гул моторов, ощущая всем телом дрожь корпуса, когда самолет попадал в зону турбулентности. Большинство пассажиров спали. Спал и его сосед, придурок, выдувший четыре мерзкие коки с виски и теперь регулярно, через каждые несколько минут, начинавший громко храпеть.

В самолете храпеть нельзя. И дети в самолете не должны плакать. Тех, что плачут, следует смывать в туалете. У него руки чесались натянуть соседу на голову пластиковый пакет. В темноте никто бы и не увидел.

Но злость приходилось сдерживать.

Поэтому на коленях у него лежала открытая книга — «Управляйте вашим внутренним гневом».

Проблема заключалась в том, что само чтение книги вызывало злость. Написал ее какой-то шарахнутый психолог. Разве психологи в чем-то разбираются? Да они же сами все чокнутые.

«Глава 5. Составьте свой личный план действий (разработка Лорейн Белл)

Составьте свой собственный план по управлению и снижению гнева и постоянно носите его с собой».

Носить с собой? Где? В чем? В портфеле? В чемодане? В миске на голове? Привязать к мошонке?

«Отмечайте, когда именно вы более всего склонны к гневу. Например, после напряженного рабочего дня или употребления алкоголя».

Или после того, как жизнь в очередной раз насрет на тебя с большой высоты?

Он чувствовал, как в нем снова начинает подниматься злость. Сосед снова захрапел, громко, как цепная пила. Он ткнул его в бок, сильно, по-настоящему, и, повернувшись, процедил:

— Заткнись на хрен, ты понял?

Сосед сонно моргнул, не понимая, в чем дело.

Он поднял руку со скрюченными пальцами.

— Захрапишь еще раз — язык вырву.

Секунду-другую сосед смотрел на него так, будто хотел что-то сказать, но потом передумал, похоже поняв, что это не пустая угроза. Глаза его беспокойно забегали. После недолгого колебания он расстегнул пояс, поднялся и пошел по проходу.

Он вернулся к книге.

«Я знаю, когда начинаю злиться, потому что отслеживаю ранние предупреждающие знаки. Такие, например, как ощущение дрожи, сжатые кулаки».

Да, его уже трясло, и пальцы уже сжались в кулаки. В том-то и дело, что мог бы не только вырвать храпуну язык, но и получил бы от этого удовольствие, как те люди, что в давние времена вырывали языки раскаленными щипцами. Придурок это заслужил. Люди не имеют права так храпеть.

«Когда я злюсь, я думаю или говорю себе так…»

Дальше шли пустые строчки, которые следовало заполнить. Но он ничего заполнять не собирался, потому что и так знал, какие мысли приходят в голову.

«Причины, по которым я хотел бы измениться:

Последствия несдержанности?

Потому что я плохо чувствую себя потом?

Потому что я нездоров, и злость не помогает выздоровлению?»

Он захлопнул книжку, чувствуя в себе гнев. Если гнев вырвется, унять его будет уже невозможно, останется только ждать, пока он уймется сам. Гнев походил на змей, дремлющих ядовитых змей, которые проснулись, развернули кольца и уже готовятся к броску.

В том-то и дело, что ему нравилось это чувство.

Гнев освобождал. Гнев придавал сил.

Слишком многие слушали слова того придурка Матфея: «Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую».

Вот так. Без дураков.

Он пообещал прочитать книжку и заполнить все пробелы. Таким было одно из предложений доктора. Постараться перефокусировать свой гнев во что-то позитивное. Ха! В чем тут смысл? Да, он делал в прошлом плохие вещи, но во всем были виноваты змеи. Не он виноват, что люди будят змей.

И эти змеи бодрствовали уже несколько дней.