Покореженное эхо - Михаил Март

– Разумеется, полиция тоже об этом догадывается.

– Конечно. Но только сделать ничего не может. Не пойман – не вор! Кажется, так звучит ваша пословица.

– Где гарантия, что музейщик не обманет грабителей. По идее он нанимает людей для своего дела. В чем интерес грабителей?

– Картины они оставят у себя. Музейному работнику они их вернут через десять лет по цене страховки в миллионов долларов за каждую и плюс по одному проценту за год хранения. Получается приличная сумма.

– Сколько же получит сам музейщик?

– Можете придумать любую сумму и не ошибетесь. Но когда начинают считать чужие деньги, пропадает главное. Романтика! То, на чем вы строите все свои триллеры. Важен процесс, а не результат.

– Порой весь процесс затевается ради последней фразы последней странице. Смазанный финал разочаровывает Читателя, даже если книга в целом получилась интересной. Финал можно сравнить с фейерверком, с хлопком пробки шампанского в новогоднюю ночь под бой курантов. А в вашей идее кульминация сводится к самому ограблению.

– Не разочаровывайте меня. Вы ведь мастер интриги, вкрутите так, что и про ограбление в конце книги все успеют забыть. Начинаешь читать про Петю, но выясняется что книга про Наташу, а в итоге все дело в Михаиле.

– И еще вопрос. Если картины останутся грабителям, но как они переправят их за границу.

– А зачем? Чтобы потом возвращать обратно. В стране, де находится галерея, места очень много, чтобы спрятать и Законсервировать картины на сотню лет.

Украли, отвезли, спрятали и со спокойной душой возвращайся домой. Пусть полиция хоть на голове тут стоит. Не пойман – не вор! Работник музея спокоен, его заговорить не заставишь, свидетелей нет, а грабители могут только тешить свое самолюбие воспоминаниями об ограблении и следить за расследованием из газет.

Они-то точно знают, что через десть лет, Чтобы ни случилось, свои миллионы они получат. Пожалуй, такое приключение пережить интересней, чем переехать пустыню на велосипеде.

Гортинский глянул на собеседника. Возможно, он и говорил в каком-то интервью о велогонках в пустыне, разве все упомнишь. Швед не глуп, успел немало узнать о случайном курортнике из России, а вот он о нем ничего не знал.

– Как вас зовут?

– Герман Шверник. Мой дед был русским. И вообще, я люблю Россию и ее народ. Удивительная и непредсказуемая страна.

– И сколько, по-вашему, должно быть грабителей?

– Шесть человек. По количеству картин. Дело в том, что работник музея сможет отключить сигнализацию на тридцать секунд. По-другому не получится.

Значит, один человек успеет за это время снять только одну картину и замкнуть провода.

– Любопытный ход. Шесть человек. Значит, роман может строиться на взаимоотношениях шестерых, после пролога, в котором совершается ограбление.

– Ну вот, видите, как лихо вы вывернули сюжет наизнанку. Потрясающий ход.

– Ход будет в другом. Каждый из миллионеров за десять лет разорится. Ведь Россия непредсказуема. И каждый из десятерых захочет сам, один, получить все картины в свои руки, а друзей убрать со своего пути.

– Блестящая мысль. Ведь работнику музея важны картины, а не тот, кто ему их принес. Он выплатит все деньги с процентами тому, кто вовремя и в целости доставил товар!

– Хорошо. Что-то в вашей идее есть. Мне надо подумать. Давайте завтра встретимся в это же время, в этом месте. Я обмозгую ваш сюжет. Возможно у меня возникнут вопросы. И позвольте мне взять этот журнальчик. Я еще не читал собственное интервью. Обычно они фантазируют сами, я не возражаю. Мне жаль времени на репортеров. Кажется, с журналом «Профиль» я дел не имел.

– Вспомните новогоднюю ночь. Кто-то сумел сфотографировать вашу компанию.

– Репортеров в «Метрополе» хватало. Там любят отмечать праздники светские особы.

– До завтра, Вениамин Борисович.

– До завтра, Герман.

Гортинский взял со стола журнал и отправился в свой номер.