Дрожь - Роберт Ферриньо

— Ну давай, не тяни.

— Ну что ж… — Джонатан покраснел, доставая из конверта снимки. — Джеймс нашел их у меня в столе. Это мои фотографии, не буду тебе лгать. Я сделал их еще до нашей с тобой встречи, задолго до того как… мы полюбили друг друга. Это именно то, что Джимми хотел показать детективу Хоулт.

Оливия взяла снимки. На первом из них круглолицая брюнетка в вечернем платье с большим вырезом жадно заглатывала пенис Джонатана.

— Надо было давным-давно от них избавиться, я сам виноват, что оставил их, — пробормотал Джонатан. — Хранил воспоминания о своих холостяцких похождениях в коробке из-под сигар, словно мальчишка, собирающий фантики от жвачки. Глупо. Господи, ты бы только видела их лица, когда они их смотрели!

У брюнетки губная помада размазалась по лицу. Оливия отложила снимок. На следующем в главной роли выступала голая азиатка, плотно сжимавшая губы вокруг члена все того же Джонатана. Оливия ткнула ногтем в подозрительно пышную грудь барышни.

— Клиентка?

— Мне так стыдно…

— Не надо стыдиться, — холодно сказала Оливия. — Стыд — это посредственно. Разве не так ты обычно говоришь?

— Мне стыдно за то, что я не выбросил их перед нашей свадьбой. Мне жаль, что приходится делать тебе больно. Я никогда не прощу Джеймса за это. Никогда.

Оливия взглянула на третий снимок. На коленях перед Джонатаном стояла женщина в обрезанных джинсах.

— Зато теперь вы квиты.

— Не понимаю, о чем ты…

Оливия протянула мужу фотографию.

— Он отомстил тебе за то, что ты на мне женился. Ты унизил его, а он тебя. Джимми принял вызов, он не любит проигрывать. Мне всегда в нем это нравилось.

На следующем снимке Джонатан занимался сексом сразу с двумя блондинками. Оливия представила, как Джимми и Хоулт рассматривали фото, тщетно стараясь скрыть друг от друга смущение, и отправила блондинок на кофейный столик, в стопку уже просмотренных картинок.

— Забавно, — произнесла она. — А я-то думала, что заслуживаю большего, чем это.

— Мне искренне жаль, что тебе пришлось все это увидеть, но, вероятно, было бы хуже, узнай ты от кого-нибудь другого…

— Да, конечно. А от тебя мне это снести просто раз плюнуть!

— Если бы я не вошел, Хоулт забрала бы снимки, — сказал Джонатан. — Она спросила бы тебя о фотографиях убитых, и так или иначе эти фото тоже всплыли бы. Она наверняка показала бы их тебе. Полиции плевать на чувства людей, если речь идет о деле. Их главная цель — выбить правду из человека любыми путями.

— И с тобой это сработало, не так ли? Поэтому я сейчас все это и выслушиваю.

Джонатан застыл, его лицо напоминало фарфоровую маску. Диковинная бледность будущего мужа привлекла и оттолкнула Оливию в день их знакомства. Ее кожа была нежно-оливковой, а от пребывания на солнце становилась еще темнее. Однажды она заметила, что секс с Джонатаном похож на соитие с призраком.

— Ты говоришь мне правду лишь потому, что боишься быть разоблаченным кем-то другим. — Оливия хотела вынести его из равновесия, нарушить непроницаемое спокойствие. — Честность тут вообще ни при чем.

— Ты права, — согласился Джонатан так тихо, что она с трудом расслышала его слова в шуме дождя. — Я бы предпочел умолчать о снимках, но Джеймс не оставил мне выбора.

Оливия ухмыльнулась, запуская руку в его шелковистые каштановые волосы.

— Может, это не так уж и плохо. Говорят, чистосердечное признание облегчает душу. — Она притянула его голову себе на колени. — Думаю, Джимми специально привел полицию, чтобы потом сделать из всего этого жареную новость для прессы. Фотографии секса и смерти… Ты бы слегка запачкался, конечно, что не совсем приятно для человека, работающего в пластической хирургии.

— Не было никаких других снимков.

— А это и не имело бы особого значения. Джимми знает, где отыскать нужные картинки, если они потребуются.

— Он спросил меня, куда я их дел. Он был просто вне себя, словно взбесился. Не знаю, как детектив Хоулт, но я сам чуть было ему не поверил.

Ветер влетел в окно и разбросал снимки по всему столику. Оливия увидела вереницу женских губ и волос, много розового цвета и лицо Джонатана, выражавшее боль и наслаждение.

— Знаю, мое признание не совсем чистосердечное, — сказал Джонатан, — не самое честное и осознанное, но я все же прошу у тебя прощения. — Он сжал руку Оливии. — Простишь меня?

Оливия думала о Джимми, целуя Джонатана, а тот с готовностью ответил на поцелуй, ошибочно приняв злобу за страсть.