Когда людоед очнется - Доминик Сильвен

Ману собрал своих подчиненных под сенью Миттерана, Жискара, Помпиду и такого уродского пугала, что просто руки чесались натянуть на него мешок. Хотя то тут, то там раздавались сдержанные смешки и шепотки, ребята вроде слушали, о чем он толкует, и все пообещали держать этот военный совет в тайне от начальства. Едва прознав об исчезновении Брэда-Бернара, Блез Макер, никого не спросив, позвонил легавым — поступок, достойный самодура и подхалима и не делавший ему чести. Сообща порешили, что в парижских парках орудует серийный убийца, не имеющий ничего общего со стариной Брэдом-Бернаром, и пора им самим загнать зверя, пока полиция идет по ложному следу.

— Заметили, что он нападает, когда парки закрыты? В парке Андре Ситроена убийство произошло посреди ночи. А в Монсури — перед самым рассветом.

Все дружно закивали кепками.

— Вот что я предлагаю: мы поджарим ему задницу.

Послышались перешептывания, а Жан-Кристоф загоготал во весь голос.

— К чему ты клонишь? — насупился Малыш Луи.

— Слыхал об электрических оградах на пастбищах для скота?

— Само собой. Скотов я повидал достаточно.

— Натянем электрические провода у входа в парки и в незащищенных местах, вроде дырявых решеток и низких стен. И будем следить. Как завидим, что кто-то примеривается напасть на женщину, поджарим ему яйца и схватим за шиворот. Потолкуем с ним и, если это тот, кто нам нужен, задаром сдадим в участок. Ясное дело, вы мне скажете, что сотрудничать с полицией негоже.

Послышались невнятные протесты — мол, взбредет же такое в голову!

— Да я и сам знаю, и не будь Брэд-Бернар по уши в дерьме, я бы с вами согласился. И тоже бы заблеял: Ману, ты продажная шкура. Но приходится принимать неприглядную реальность такой, какая она есть. Пора сплотиться и идти в атаку. Так что будем пытать, допрашивать…

— И сдавать легавым, — закончил Жермен Пишон, великий мастер английского паркового рококо.

— Вот-вот. Проще некуда.

— Так ведь по ночам в парках ни души, — заметил Константен-Нормандец. — Ни убийц, ни жертв. Монсури и Ситроен — исключение. И случайность. Если извращенец станет подстерегать женщин в таких местах, к тому же в неурочное время, значит, у него терпение секвойи, у которой тысяча лет в запасе.

Ману понимал, что Константена ему так просто не убедить. Он специалист по корням и привык докапываться до самой сути.

— Этот сукин сын терпелив, — ответил Ману, — но ему не пришлось ждать тысячу лет, чтобы найти две жертвы. А у Брэда-Бернара в запасе только одна его ни в чем не повинная жизнь, и не годится тратить ее на легавых.

Поразмыслив, Константен пожал плечами.

— Ладно, но когда же нам спать? — вмешался Малыш Луи.

— Прячешься за чучело и спишь себе стоя, а начальник ничего не видит, — встрял Жермен Пишон.

— Без паники, — продолжал Ману. — Мы успеем и дело сделать, и выспаться всласть. Все зависит от организации труда. Надо правильно разделить время. Время вкалывать, время отдыхать…

— И время электричество врубать! — добавил Жермен Пишон, чувствуя себя в ударе.

— Вроде того, — подтвердил Ману.

— А сейчас какое время? — поинтересовался Малыш Луи.

— Время обсуждать.

— Про такое ты нам не говорил.

— Это совсем короткое время, заодно прогуляемся. Надо перетереть это дело с садовниками. Не пропустив ни одного. Нам самим не под силу электрифицировать Париж. Покупку оборудования я беру на себя, но нужно, чтобы они показали нам распределительные щиты, да и вообще подсобили.

— Хочешь, чтобы мы разорвались!

— Спокуха, мы разделимся. Малыш Луи, ты пойдешь в парк Келлермана, здесь недалеко. Ты, Жан-Кристоф, в Люксембургский сад. А ты, Жермен…

— В Бютт-Шомон! Там рядом живет моя свояченица. Напрошусь к ней в гости. Она здорово готовит.

— А я могу потолковать с ребятами из Монсо, — предложил толстяк Пьеро. — Мне нравятся девчонки, которые там загорают.

— Тогда я — в Тюильри, — подхватил Константен. — Правда, в сумерках там по кустам больше ошиваются парни, которые любят парней. Можно поджарить не того.

— И то верно. Как-то трудно представить себе извращенца, который набрасывается на женщину в кустах, где уже засели другие извращенцы.

— Ну а я переговорю с парнями из парка Жоржа Брассанса. Заодно загляну и в парк Ситроена. Ведь извращенец запросто может вернуться на старое место.

— Поэтому я проведу ток и здесь, в Монсури, — продолжал Ману. — Говорил я вам, все проще некуда.

— Ну а платить ты как собираешься? — спросил Малыш Луи, у которого даже в это чудесное ясное утро в голове не просветлело.

— Позаимствую в кассе Монсури, черт возьми. И ребятам посоветую сделать то же самое у себя в парках. Помните, что, защищая Брэда-Бернара, мы защищаем самих себя. Пусть и не по правилам, зато ради доброго дела. Это КСО.

— Чего-чего? — переспросил Малыш Луи.

— Касса спасательных операций. Вот видишь, проще не бывает.

* * *

Саша Дюген собрал свою команду у себя в кабинете. Первым отрапортовал самый младший. Ферне выглядел усталым, но преисполненным рвения. Паренек не побоялся запачкаться и истоптать ботинки, но все впустую. В урнах Монсури не нашлось ничего интересного, а местные торговцы не приметили подозрительных покупателей. Да и в Гостинице искусств дела обстояли не лучше, поиски свидетелей ни к чему не привели. Полицейский, приставленный к телефонному коммутатору, просеивал самые невообразимые звонки. Урожай оказался до обидного скудным.