Окольцованные злом - Феликс Разумовский

— Да, преподобный. Да ниспошлют все боги Египта жизнь и процветание ноздрям твоим! Еще при жизни тело его лишили мозга, и ныне оно расчленено на дюжину частей, лежащих смрадной кучей среди песков пустыни.

Фархор опустил взгляд и посмотрел на свой жезл, украшенный сферой, на которой находился куб, поддерживавший, в свою очередь, правильную пирамиду, — это означало, что дух доминирует над формой, для которой физический план является опорой.

— Где то, что должен был отдать тебе брат Усернум?

Не говоря ни слова, начальник стражи достал хранимую у сердца шкатулку из черной бронзы, почтительно подал ее Великому Иерофанту и, отведя взгляд в сторону, отступил в тень. Секунду преподобный Фархор держал ларец в руках, затем решительно сломал печати и, приоткрыв неожиданно тугую крышку, осторожно глянул внутрь. Его бесстрастное лицо приняло выражение крайнего омерзения, смешанного с плохо сдерживаемой яростью, и, резко захлопнув ларец, он прошептал:

— О боги, без сомнения, это оно.

Пять восходов тому назад люди достопочтенного Усернума, верховного жреца храма Гора[10], расположенного в подземелье под Сфинксом, поймали трех дезертиров, бежавших из армии фараона и промышлявших разграблением гробниц. Ничего удивительного в том не было: царская служба тяжела, а от былого благочестия стараниями проклятого Сета[11]в сердцах людских осталась лишь малая толика. За хищение опоясок у мумий виновным полагалось оскопление, а затем их ожидала медленная смерть в песках пустыни. Однако не на этот раз.

На пальце одного из дезертиров было надето кольцо, увидев которое верховный жрец Усернум немедля велел лишить вора мозга, отрезать кисть и вместе с преступниками срочно отправить в Мемфис к Великому Иерофанту, ибо здесь была сокрыта тайна богов.

— Именем Птаха, языком созидающего. — Верховный Мистик между тем запечатал шкатулку своей печатью и вплотную придвинулся к начальнику стражи. — Брат Хафра, сегодня же ты отправишься в оазис Файюм[12]и властью Слова, начертанного на этом амулете, — он достал искусно вырезанную из цельного изумруда фигурку жука-скарабея, на спинке которого были видны четыре странных знака, — велишь Верховному Хранителю Сокровищницы Хардефу упрятать запечатанное мною от посторонних глаз до скончания века земли Кемет[13].

Начальник стражи молча спрятал шкатулку и амулет на своей груди, посмотрел на покорно ожидавших своей участи пленников и перевел взгляд на преподобного Фархора:

— Эти двое слишком хорошо знают дорогу, чтобы уйти легко и быстро.

— Истину ты сказал. — Верховный Иерофант сделал прощальный знак рукой и, освещая себе дорогу факелом, неспешно двинулся прочь.

Где-то вдалеке раздался звук вставшей на место каменной плиты, затем все стихло.

— Молитесь Сету, вы, пожиратели своего Ка! — Усмехнувшись, начальник стражи рывком поднял пленников на ноги и повел их в левое крыло подземелья, туда, где злобно шипели камышовые коты, охранявшие сокровищницу храма. — Гернухор ждет вас…