Слишком далеко от правды - Линвуд Баркли

– Что-нибудь пропало? – спросил я Люси.

Она чуть задумалась.

– На первый взгляд ничего. Но могли взять что-то мне неизвестное. Поэтому так важно знать, кто это был. Иначе я вряд ли догадаюсь, что здесь могли искать.

– Вы часто здесь бывали? Можете сказать, пропали картина или еще что-то ценное?

Люси взглянула на меня. Похоже, она не так истолковала мой вопрос. Возможно, подумала, что я хочу выяснить, насколько близка она была со своим отцом и его женой.

– Достаточно часто.

– Ваш отец держал в доме деньги? Здесь есть сейф?

– Мне об этом неизвестно. Но у него был кабинет.

– Давайте начнем оттуда.

Мы прошли через кухню, которая точь-в-точь напоминала кухни из передач канала «Дом и сад» и была больше, чем вся моя квартира. Длинное помещение с семью кожаными табуретами, стоящими в ряд у стены. Суперсовременное немецкое оборудование из полированного алюминия. Холодильник, в котором могла поместиться корова.

Выйдя в коридор, мы прошли мимо хозяйской спальни. Я заглянул туда. Кровать величиной со штат Массачусетс, вокруг которой оставалось еще довольно много пространства. Все вроде бы было на месте. Никаких выдвинутых ящиков и скомканных покрывал. В ванной я тоже не заметил ничего необычного.

Рядом со спальней был кабинет. Огромный письменный стол, большой монитор, рядом с которым лежал ноутбук. Книги, два стаканчика с ручками. Принтер без бумаги, пустая упаковка из-под нее.

– Мой отец был писателем, – пояснила Люси.

На стенах висело несколько репродукций с книжных обложек. Там были «Подонки Америки» и «Ненависть на колесах». На обеих красовались байкеры. И лилась кровь.

Потом мое внимание привлекла большая черно-белая фотография в рамке. Пять бородатых байкеров стояли в обнимку на фоне своих «харлеев».

– Отец стоит в середине, – подсказала Люси.

Я наклонился, чтобы лучше его рассмотреть. Но лицо было практически скрыто бородой и низко повязанной банданой.

Я посмотрел на Люси.

– Этот дом не слишком похож на логово байкера.

– А как выглядит логово байкера?

Я немного подумал.

– Как бункер. Бетонные блоки, решетки на окнах. Во всяком случае, я его представляю именно так.

– Мой отец давно с этим покончил. У него была совсем другая жизнь.

Я взглянул на книжные обложки.

– Но он же писал о них.

Она кивнула.

– Отец написал достаточно книг, чтобы купить этот дом и вести вполне добропорядочный образ жизни. Хотя в последние несколько лет он ничего не писал.

– А раньше его задерживали? – спросил я, кивнув на фото.

– Много раз. Но это было очень давно.

Сев за письменный стол, я взглянул на открывшийся передо мной вид.

Ничего особенного. Компьютер, стаканчики с фломастерами, несколько книг. Я поводил мышью, чтобы оживить экран. На нем возник вид Земли из космоса, стандартная заставка «Эппл». Внизу обычные иконки программ.

По обеим сторонам стола были ящики. Я попытался выдвинуть один из них, но Люси меня остановила.

– Это обязательно?

– А что? Вы боитесь, они заминированы?

– Нет. Просто я подумала, что там могли остаться отпечатки пальцев. Вы разве не будете их снимать?

– У меня нет подходящего оснащения. И к тому же я не имею доступа к общей базе данных. Это может сделать только полиция…

– Они там слишком заняты. Расследуют катастрофу в кинотеатре и не хотят отвлекаться.

– Именно это я и хотел вам сказать. У местной полиции ограниченные ресурсы, и когда вы сообщаете, что в доме кто-то был, но не сможете сказать, была ли пропажа, копы вряд ли будут заниматься такими пустяками. Итак…

Я открыл верхний ящик – чековые книжки, несколько ручек, скрепки. Пересмотрел все: квитанции, старые налоговые декларации, газетные вырезки с рецензиями. Ничего интересного. Конечно, отсюда могли что-то забрать. Но в ящиках ничего перевернуто не было.

– Пойдемте посмотрим еще, – предложил я. – Проверим выход из подвала с внутренней стороны.

Люси повела меня к изогнутой лестнице с чугунными перилами. Она вела на нижний этаж. Пока мы спускались, я спросил:

– А что вы можете сказать про Мириам? Ваш отец был писателем. А она?

– Она обслуживала отца.

Что-то в ее интонации говорило о том, что речь идет не только о ведении домашнего хозяйства.

– А до этого?

– Была фотографом. Делала портреты. Они с отцом познакомились, когда в издательстве его попросили сфотографироваться для обложки. Они переиздавали пару его ранних книг, и она пришла к нему домой, чтобы сделать фотографии, и осталась там на неделю.

В голосе Люси прозвучала нотка осуждения.

Внизу у лестницы стоял огромный книжный шкаф с солидными фолиантами величиной с журнальный столик. Взглянув на корешки, я увидел, что часть из них была посвящена кино. Книги об Орсоне Уэллсе, Стивене Спилберге, Франсуа Трюффо, Альфреде Хичкоке. Несколько томов о сексе в истории кинематографа. Один из них назывался «Разврат в кино».

Заметив мой интерес, Люси сказала:

– Я сто раз просила отца убрать их подальше от Кристал, но он всякий раз говорил, что она слишком мала, чтобы обращать внимание на такие вещи.

– Кристал часто бывала здесь?

– Она обожала дедушку. По характеру Кристи довольно скрытная, но я это чувствовала. Они с отцом были большими друзьями. Он тоже любил внучку и многое прощал. Был снисходителен ко всем ее слабостям и капризам, что для него совсем не характерно.

– Что вы имеете в виду?

– Мой отец и его жена были большими эгоистами и не слишком считались с окружающими. Мириам принадлежала к категории людей, которые включают музыку на полную мощность и искренне удивляются, когда соседи начинают протестовать. В этом смысле они с отцом идеально подходили друг другу. Классические гедонисты.

– Ваш отец любил только себя?

– В общем, да, но, мне кажется, для дочери и внучки он делал исключение.

Дома в стиле ранчо обычно имеют большой подвал, и это здание не было исключением. Мы спустились в большое помещение, где стоял большой бильярдный стол и настольный футбол, а на стене висело с полдюжины досок для игры в пинбол. Но самым интересным, во всяком случае, для мальчишки, который все еще сидел во мне, была огромная гоночная трасса. Она выглядела совсем как настоящая: с холмами, деревьями, домами и трибунами, заполненными миниатюрными фигурками людей.

– Похоже, ваш отец любил всякие игры.

– Да, – подтвердила Люси, все еще стоявшая у шкафа с книгами. – В душе он оставался мальчишкой.