Рукопись Бога - Хуан Рамон Бьедма

– Как это нет? И когда эти бездельники заберут труп? В восемь вечера, когда следователь соизволит закончить отчет, чтобы пришлось до утра ждать результатов вскрытия?

– …

– Гонсалес! – заорал молодой инспектор, который все время смотрел в окно, чтобы не глядеть на труп.

– Сеньор?

– Звони прямо сейчас этому педику судье, пусть тащит сюда свою задницу. Скажи, у него двадцать минут, потом я забираю труп под свою ответственность. Все понял?

– Да, сеньор.

– Пошевеливайся.

Комиссар энергично шагал по квартире, и Бенарке едва поспевала за ним, панически боясь наступить на труп.

Увидев распятого на полу голого старика, Арресьядо резко остановился и замолчал.

Над трупом возился следователь в сером спортивном костюме под дождевиком, словно он на минутку заглянул на место преступления во время утренней пробежки. Он заговорил первым, не дожидаясь, пока комиссар к нему обратится.

– Мужчина семидесяти шести лет. Приблизительное время смерти… Где-то час ночи. Причина… На самом деле ни одна рана не является смертельной сама по себе, так что причиной смерти, вероятно, стал болевой шок и кровопотеря. Что касается техники нанесения увечий, то могу предположить, что действовали профессионалы, по крайней мере, люди, более-менее сведущие в хирургии. Раны наносили систематически. И в то же время… Чудовищная жестокость. Каким же надо быть ныродком, чтобы сотворить такое с живым человеком.

– Профессионалы заплечных дел?

– Сам видишь. Собственно, это все, что я могу сказать до результатов вскрытия. В отчете все будет подробнее.

Комиссар пожал плечами. Опустился на колени, приподнял убитому веки. Поднялся на ноги и по-прежнему в сопровождении Бенарке отправился осматривать роскошную квартиру. В комнатах толпились легавые, искали улики, фотографировали. В глубине квартиры располагалась уютная спальня, вероятно, предназначенная для гостей, которые никогда не приходили. Опершись о подоконник, Арресьядо наконец соизволил поглядеть на женщину, покорно следовавшую за ним с серой папкой под мышкой. С багажом из университетского образования и обеспеченной папочкой стажировкой, в Лионе, жизненным опытом длиной в двадцать восемь лет, черной гривой и профессионально-нейтральной улыбкой.

– Пока тебя не было, я собирала информацию. Труп нашла домработница, она же и позвонила в полицию; наш оператор зафиксировал время: семь тридцать утра. У домработницы случился нервный срыв, ее наспех допросили и отпустили домой.

– У тебя новые духи?

– Нет… Те же, что и всегда, – ответила девушка, улыбнувшись одними губами. – Имя жертвы Коронадо Баскьер Тобиас. Священник. Согласно сведениям соседей, покойный был богат, давно вышел в отставку и жил один. Вел тихую и спокойную жизнь. Домработница утверждает, что, на первый взгляд, из квартиры ничего не пропало. Кстати, она сказала кое-что интересное. Похоже, у нашего священника была незаконная дочь лет тридцати трех или тридцати четырех. Они с отцом почти не общались, и домработница просила, чтобы ее не заставляли сообщать дочери печальную новость. Насколько я поняла, это непростая девица. Я связалась с управлением, и они дали мне всю информацию. – Бенарке раскрыла папку. – Она живет и работает в сиротском приюте ордена Милосердных Сестер.

– Тебе в пальто не жарко?

– Немного. Ты хочешь, чтобы я прочла тебе данные девицы?

Педро Арресьядо подошел к девушке вплотную и прошептал ей на ухо:

– Я хочу, чтобы ты поцеловала меня в зад. Крепко поцеловала. От всей души.

На пороге появился инспектор Гонсалес, но инспектор и не подумал отойти от Романы.

– Их светлость господин судья прибыли.

– Иду.

Под укоризненным взглядом инспектора комиссар наконец оторвался от Бенарке.

– Отправляйся в приют и разыщи дочь покойного. Постарайся разузнать побольше. Встретимся в управлении. Подумай над моим предложением.

– Уже иду.

Следующие слова она произнесла громко и отчетливо, поскольку не было смысла притворяться перед инспектором, комиссар отлично знал, что она понимает, О чем он говорит, и притворство ее все равно не спасло бы:

– И речи быть не может.