Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Он сказал, что перезвонит через полчаса. Уже прошло восемнадцать минут. Залезай Норман. Я тоже участвовал в этом, помнишь?

Перепуганный и растерянный, генерал пробормотал:

— Я… Я должен извиниться… Я не могу так просто оставить игру и уехать.

— Тогда поторопись. И еще, Норман. На тебе опять рубаха с короткими рукавами, ты чертов идиот! Прикрой руку!

Свайн, широко открыв глаза, уставился на маленькую татуировку на предплечье, затем быстро прикрыл ее другой рукой и побрел обратно к черте, пытаясь придать походке небрежную беспечность, которой он совершенно не испытывал.

— Дьявол, приятель. Военные дела.

— Черт, не повезло, Норм. Но я должен тебе. Бери. Я настаиваю!

Генерал, частично пребывая в прострации, принял от своего партнера долг, не пересчитывая и не замечая того, что в пачке содержится на несколько сотен долларов больше, чем ему были должны. Смущенно поблагодарив, Свайн быстро вернулся к гольф-карту и уселся позади старшего сержанта.

— Не слишком ли много за мою фору, солдатик? — сказал ему вслед молодой зам по связям с рынком, занимая позицию на черте, замахиваясь клюшкой и посылая маленький белый мяч вдоль дорожки гораздо дальше генеральского на лучшую позицию.

— В сто миллионов раз лучше, наглая ты скотина.

Номер Два .

— О чем это вы говорите, Бога ради, — со смехом сказал сенатор в телефонную трубку. — Или что, вы ждете от меня, что я скажу вам, что желает пропихнуть Ал Армбрустер? Ему не нужна моя поддержка в новом Проекте, и он не получит ее, даже если захочет. Он в Сайгоне был остолопом, он и сейчас осел, хотя и получил большинство голосов на выборах.

— Мы говорим не о выборах, сенатор. Мы говорим о Снейк Леди!

— Видно, этот придурок Алби совсем свихнулся, если начал посылать ко мне всяких психов. Он уже во Вьетнаме был странноват, слонялся вокруг города, вынюхивал что-то. А ты, собственно, кто такой?

В Вене, штат, Виргиния, Алекс Конклин повесил трубку.

Промах Третий .

Филипп Аткинсон, посол Соединенных Штатов в Великобритании, снял трубку с зазвонившего телефона и, сообразив, что код анонимного звонка типа «курьерский» подпадает под строго секретную инструкцию Госдепартамента, поспешно включил скремблер, что и было следованием букве этой инструкции. Его действие немедленно создало на канале связи мешанину из электрических разрядов, сделав линии прослушивания Британских разведывательных служб совершенно бесполезными. Потом он, сидя в баре на Конлейн и выслушивая небрежные вопросы от своих закадычных приятелей о том, что, мол, там новенького в Вашингтоне, будет только посмеиваться в ответ. Один или два из них, он знал это наверняка, находится в родственных отношениях с МИ-5.

— Да, курьер, слушаю?

— Господин посол, я надеюсь, нас не прослушивают? — прошептал в трубке низкий натужный голос.

— Все должно быть в порядке, если конечно они не изобрели какую-нибудь новую машинку. Но это вряд ли.

— Хорошо… Я хотел бы переговорить с вами по поводу Сайгона, вернуться к некоторым операциям, о которых теперь мало говорят…

— Кто это? — Аткинсон чуть не подпрыгнул в кресле.

— В подобных ситуациях обычно обходятся без имен, господин посол.

— Черт возьми, кто вы? Я знаю вас?

— Без сомнения, Филипп. Я крайне удивлен тем, что ты до сих пор не узнал мой голос.

Выпученные невидящие глаза Аткинсона блуждали по кабинету, он мучительно старался вспомнить, наложить какое-нибудь знакомое ему лицо на голос в трубке.

— Это ты, Джек? Поверь мне, мы на скремблере.

— Горячо, Фил…

— Шестой Флот, Джек. Еще очень хорошо ложилось на морзе. А это большое дело, очень большое.

— Примем эту возможность, хотя она к делу не относиться. Мы влетели в шторм, Фил, в тяжелый шторм, вот беда-то…

— Значит это ты!

— Заткнись! Просто слушай. Один сумасшедший фрегат сорвался с якоря и носится по гавани, круша все направо и налево, проломив уже немало бортов.

— Джек, я на суше, а не в море. Я не понимаю тебя.

— Один салага был отстранен от дел в Сайгоне и, насколько я понял, он все это время сидел под крылом у правительства, при секретных бумагах, и кое-что разнюхал и сопоставил. Теперь он знает все, Фил, абсолютно все.

— Боже правый!

— Он готов дать делу ход…

— Останови его!

— С этим проблемы. Мы не знаем точно, кто это. Вся эта чехарда как-то связана с Лэнгли…

— Ради Бога, дружище, с твоим положением ты можешь отдавать им приказы. Пусть он осадит назад! Скажи им, что это все сфабриковано, для распространения дезинформации! Что все это ложь!

— Нужна дополнительная поддержка. Кто бросит нам спасательный круг?..

— Ты звонил Джимми Ти в Брюссель? — перебил своего таинственного собеседника посол. — Он на короткой ноге с начальством Лэнгли.

— Не хотелось бы особенно распространяться об этом. По крайней мере до тех пор, пока не выяснится еще кое-что.

— Как скажешь, Джек. Ты у руля.

— Держи нос по ветру, Фил, и якоря наготове…

— Если это означает, что мне нужно молчать, то об этом не волнуйся! — воскликнул Аткинсон, машинально ухватившись за предплечье и гадая, кто в Лондоне мог видеть его татуировку.

На другой стороне Атлантики, в Вене, штат Виргиния, Алекс Конклин повесил трубку, отпустив наконец своего насмерть перепуганного собеседника. Сейчас Алекс, так же как и при агентурной работе в течение почти двадцати лет, следовал только своим инстинктам. Одно слово влекло за собой следующее слово, фраза — следующую фразу, витающие в воздухе намеки использовались для подкрепления предположений, превращающихся в выводы. Это во многом напоминало партию в шахматы между сильными игроками, где побеждал тот, кто быстрее соображал и постоянно придумывал что-нибудь новенькое. Он хорошо набил руку на этом поприще, даже слишком хорошо. Кое-что из того, что он узнал — тайные пороки и преступления, вероятно должны были оставаться в тени. Достигнутый успех его совсем не радовал.

Номера Три, Четыре и Пять .

Филипп Аткинсон, посол США в Великобритании, Джеймс Тигартен, главнокомандующий силами НАТО, Джонатан «Джек» Бартон, адмирал в отставке, командующий Шестого Флота во время войны во Вьетнаме, теперешний Председатель Совета руководителей отделов служб Президента.

Снейк Леди. «Медуза».

Сеть.