Мера ее вины - Хелен Чандлер

— Сержант прав насчет времени. Нам пора, — сказала она, поднимая свою сумку.

— Давай спокойно допьем кофе. Если он — сержант, то Табита должна быть королевских кровей.

— Королева Табита… — Лотти рассмеялась. — Давай не будем давать им прозвища, я и без них с трудом воспринимаю этих людей всерьез. Допивай, я не хочу опаздывать.

— Слушай, мне так не хочется идти туда… Такая погода на улице, а весь день придется провести в помещении, — пожаловался Кэмерон.

— Я тебя прекрасно понимаю, — ответила она, допила свой кофе и встала. — Я могла бы устроить с сыном пикник в парке. А ты? У тебя есть кто-нибудь, кто уговорил бы тебя не работать в такой день?

— Долгая история, но такого человека нет. Я не столь везуч, как твой муж.

— Перестань, это уже слишком. Все идет к тому, что я больше не поверю ни единому твоему слову. — Лотти покачала головой и показала на часы. — А с чего это ты сегодня в таком хорошем настроении?

Она вздрогнула и напряглась всем телом, когда Кэмерон неожиданно схватил ее за запястье и резким движением притянул к себе. За ее спиной стремительно пронесся велосипедист, больно поцарапав ей спину кончиком рукоятки руля. Кэмерон вмешался вовремя: от столкновения Лотти могла сильно пострадать. Она оторвалась от его мускулистой груди и сделала шаг назад, надеясь, что не покраснела, как школьница.

— Спасибо, — поблагодарила, потирая поцарапанную спину.

— Не за что. Этот кретин решил не толкаться с машинами на проезжей части и промчаться по тротуару. Он сильно тебя задел? Хочешь, посмотрю, что там у тебя со спиной…

— Нет, не надо, все нормально, — ответила Лотти, стараясь казаться более спокойной, чем чувствовала себя на самом деле, и они двинулись назад в сторону Смолл-стрит. — Ты ответишь на мой вопрос? — спросила она, возвращая его к прерванному разговору.

— Да, точно. По поводу вчерашнего дня. Вся эта история с судом сильно выбила меня из колеи. Поверь, иметь свое дело не так-то просто. Из-за того, что мне надо быть присяжным, я теряю заказы. Но вчера вечером я все еще раз обдумал и решил, что если я не в силах изменить ситуацию, то попытаюсь с максимальной пользой провести это время. Буду относиться к происходящему как к навязанному мне отпуску.

Так, идя рядом, они вышли с Квэй-стрит и повернули в сторону Королевского суда.

— Послушай, тебя никак не волнует все то, что нам предстоит увидеть и услышать? Что делать, например, когда не понимаешь некоторые слова или когда картина, которую нам представляют, кажется бессмысленной? — тихо спросила Лотти, снимая с плеча сумку и передавая охраннику для осмотра.

— Ты шутишь? — усмехнулся Кэмерон.

— Пожалуйста, не смейся надо мной. Видимо, в этой жизни ничто не может заставить тебя волноваться. — Лотти нахмурилась.

— Да я совершенно не смеюсь, — тихо ответил он, когда они отошли от охранников и стали подниматься по лестнице. — Я вот что тебе скажу. Ты думаешь, что остальные присяжные умнее тебя? Конечно же, нет. Ты их видела — и сама уже все поняла. Мы здесь судим обвиняемую, как самые простые и заурядные представители общественности. И хотя лично я вовсе не считаю тебя заурядной, ответь, пожалуйста, на вопрос: с чего это ты решила, что не годишься для этой работы?

— Спасибо, — тихо сказала Лотти, когда они вошли в полутемный коридор, ведущий в комнату присяжных. Ей были очень нужны эти слова поддержки. Как жалко, что ее собственный муж не смог их найти, и как приятно, что их произнес Кэмерон Эллис, несмотря на все его очевидные недостатки…

Он открыл дверь комнаты присяжных и пропустил ее вперед. Разговоры, которые до этого велись в комнате, неожиданно прекратились. Лотти напряглась, стараясь не выглядеть смущенной или виноватой. Кто сказал, что она не имеет права выпить кофе с человеком противоположного пола без того, чтобы посторонние об этом плохо подумали?

Вокруг Табиты в это утро было еще больше людей, чем вчера. К ее камарилье из Грегори, Агнес и Сэмюэля присоединились Энди Лейт и Билл Колдуэлл.

— Доброе утро, — приветствовала их Табита. — Спасибо, что пришли вовремя, мистер Эллис.

К радости Лотти, Кэмерон только мило улыбнулся и не стал огрызаться.

— Однако должна сказать вам, — продолжала Табита, — что мы не одобряем встречи присяжных вне этой комнаты и зала суда. Это могут неправильно истолковать. Вы же знаете, что нам разрешено обсуждать подробности рассматриваемого дела только в присутствии всех остальных и только тогда, когда скажет судья.

Лотти посмотрела на Грегори, у которого был смущенный вид из-за того, что он выдал их.

— Мы просто выпили вместе кофе, — сказал Кэмерон. — Вчера я был груб с Лотти и хотел загладить свою вину.

— Думаю, что это можно принять в качестве уважительной причины. Но на будущее предупреждаю всех, что вне здания суда лучше не встречаться. Слишком большой соблазн обменяться комментариями по поводу процесса.

Проходя мимо Лотти, Кэмерон подмигнул ей и положил газету на стол. Лотти заметила, что «всего лишь домохозяйка» Дженнифер с восхищением смотрит на его задницу. Видимо, и домохозяйкам нужно что-то, на что можно отвлечься. Впрочем, Дженнифер было легко понять. На Кэмероне были достаточно обтягивающие джинсы, которые оставляли для воображения ничтожно мало. Лотти улыбнулась Кэму в ответ и погрузилась в свой телефон.

— Доброе утро, — поприветствовал их студент Джек, присоединившись к ним за кофейным столиком. — Здесь вас активно обсуждали. Слава богу, что Табита не вызвала полицию нравов для присяжных.

* * *

Ее честь судья Дауни попросила всех соблюдать тишину в зале и сказала, что сторона обвинения может продолжить свое выступление. Имоджин Паскал поднялась со своего места. На этот раз на ее лице не было и следа косметики. Она выглядела еще более собранной и целеустремленной.

— Ваша честь, обвинение вызывает первого свидетеля, доктора Эдварда Блоксхэма.

Адвокат защиты Джеймс Ньюэлл моментально поднялся на ноги.

— Ваша честь, описание состояния доктора Блоксхэма и нанесенных ему травм присяжным можно зачитать. Нет никакой необходимости привозить его в суд.

— Мистера Блоксхэма вызывают, пока будет зачитываться медицинское заключение, чтобы присяжные сами могли оценить масштаб нанесенных увечий, — возразила обвинитель.

Ньюэлл секунду раздумывал.

— Есть фотографии травм. Демонстрация присяжным жертвы нападения является излишне драматичным шагом, который вызовет у них массу эмоций. На мой взгляд, это дешевое трюкачество, — заявил он судье.

Имоджин Паскал снова встала.

— Я бы посоветовала моему уважаемому коллеге мистеру Ньюэллу выбирать выражения. Я не потерплю, чтобы действия обвинения называли дешевым трюкачеством, так как они таковыми не являются.

— Пожалуйста, не забывайте оба, где вы находитесь. Я понимаю, что всем нам жарко и неудобно, но правила вежливости в зале суда по-прежнему действуют. Мистер Ньюэлл, физические увечья, нанесенные доктору Блоксхэму, являются ключевым фактором этого процесса, — судья аккуратно вытерла вспотевший лоб платком. — Я разрешаю ввести в зал доктора Блоксхэма на то время, пока мисс Паскал будет зачитывать свидетельства, касающиеся его физического состояния.