Выжжено - Андреас Эшбах

Тридцать лет спустя

Он вышел на палубу, чтобы увидеть, как корабль входит в порт Гамбурга. Пахло водорослями, и небо было ясное. Вид корабельных мачт и грузовых кранов, залов и пирсов в восходящем солнце был великолепен.

Мимо проскользил парусник, катамаран с флагом басков на корме. Маневровый катер пыхтел, выпуская клубы белого дыма; выхлопная вонь ударила Маркусу в нос.

Всё ли он взял? Он обшарил карманы своего пиджака, нащупал паспорт, футляр с очками для чтения. Он надеялся, что с багажом всё будет так, как ему обещали.

Причалили. С борта бросили концы, мужчины на причале поймали их и накрутили на швартовые палы. Могучее стальное тело «Короля Уильяма» швырнуло о каменную стену так, что за него стало страшно. Но моряки своё дело знали. Судовые моторы взревели, вода вспенилась, а пассажиры спокойно дожидались конца манёвра.

Едва он ступил на землю старого континента, как перед ним очутился Юлиан. Он был в точности такой же, как на фото.

– А, ты уже тут! – воскликнул Маркус, протягивая руку. – Ну, привет, племянник.

– Привет, дядя Маркус, – улыбнулся Юлиан. – Только не говори, что я вырос совсем большой.

– Да как бы я посмел? Хотя именно так мне и кажется. Наверное, потому, что с возрастом скукоживаешься, сдаётся мне.

– Вопрос перспективы, как известно.

Сколько же Юлиану? Должно быть, уже за сорок, а? В расцвете лет, как говорят. Однако для профессора математики он выглядит на удивление юным. И на удивление нормальным.

Они подождали, когда выгрузят багаж. Юлиан осведомился, как прошла поездка.

– В последнее время ходит много слухов о пиратах.

– Половину пути нас сопровождал военный крейсер. Нас и грузовое судно, которое шло в Ирландию, – рассказал Маркус. – Но погода вначале была отвратительная.

– Я удивлялся, почему ты не полетел самолётом. Когда я услышал, что рейс Нью-Йорк – Париж опять возобновлён, я думал, ты наверняка полетишь.

– Ах, знаешь, я налетался в своё время… Кроме того, когда ещё помнишь старые самолёты и видишь разницу… Нынешние просто экстремальны. О, вот мой чемодан.

Когда они прошли таможню, Юлиан повёл его к парковке, а там – к тёмно-красному автомобилю.

– Ты что, весь этот путь проделал на машине? – удивился Маркус.

Юлиан достал из кармана кодовую карточку.

– Нет, я приехал поездом. Это депозитная машина. Я состою в сообществе депозитных машин, знаешь? Очень удобно.

Они погрузили вещи в багажник и сели в машину.

– А что это за сообщество? – спросил Маркус.

Пока выезжали с территории порта, Юлиан объяснил:

– Это большое предприятие, которое содержит депозит автомобилей во всех узловых местах. Как член сообщества, я плачу ежемесячный взнос и могу использовать любой депозитный автомобиль, какой найду. При помощи вот этой карточки-ключа. Поездки рассчитываются по использованию, и в конце месяца я получаю счёт.

– Понятно, – сказал Маркус. – Раньше это называлось «Car-Sharing».

– Боюсь, что мой английский никуда не годится, – признался Юлиан. – «To share» означает… что?

– Делить.

– А, да. Понял. Car-Sharing. Да, точно. – Он лихо вписался в поворот. – У вас там, за океаном, тоже такое есть?

Маркус отрицательно покачал головой.

– Страна там слишком велика для этого. – Он посмотрел в окно. – Постой, но мы же не к вокзалу едем?

– Нет. – Юлиан просиял. – Я достал билеты на дирижабль, который курсирует вдоль Рейна. Думаю, тебе понравится.

– Дирижабль?

– Ежедневно ходит по маршруту Гамбург – Бремен – Дюссельдорф – Кобленц. – Казалось, больше всего он радовался за себя. – Когда стало ясно, что ты приезжаешь рано утром, я позвонил им, и вот – удалось.

Ехать на дирижабле и в самом деле оказалось очень приятно, хотя Маркус был бы рад и европейскому поезду. С другой стороны, в поездах он ещё наездится. Он хотел съездить и в Австрию, чтобы навестить могилу Блока, но в первую очередь к сестре…

– Как мать чувствует себя с тех пор, как осталась одна? – спросил он.

Юлиан вздохнул.

– Ну… Смерть отца она пережила тяжело, можешь сам представить.

– Сколько же ему было?

– Ровно семьдесят, – Юлиан отвернулся, скрывая взгляд, в котором смешались досада и боль. – Ему не следовало больше работать в свинарнике, его предупреждали. Эта новая форма ящура опасна именно для пожилых людей.

– Да, я слышал. – Маркус глянул вниз. Дирижабль двигался так низко, что можно было видеть даже людей в квартирах. – Я уже целую вечность не говорил с твоей матерью. Всё надеялся, что снова наладят Интернет. А вместо этого и телефонные кабели пришли в негодность.

– Теперь хотят проложить новые, – сказал Юлиан. И с болью улыбнулся. – У меня довольно смутные воспоминания об Интернете. Какие-то яркие картинки на экране. Отец всегда чертыхался, когда начались сбои; вот это я помню.

Они летели над железнодорожной линией. Маркус всё ждал, когда же будет проезжать поезд, но так и не дождался.