Выжжено - Андреас Эшбах

Они многое роздали, что-то смогли и продать из того, что раньше им пришлось бы выбросить. С их переездом весна расцвела окончательно, и настали первые тёплые дни, когда они могли сидеть под вечер во внутреннем дворике и пить кофе. Старые, годами не тревожимые розовые кусты выпустили первые бутоны.

– А что, уютно, – констатировал Вернер.

Может, это свет такой? Лицо у него было – будто исчезла серая туча, которая окутывала и угнетала его с давнего-давнего времени.

– Не правда ли? – Доротея улыбалась.

Вернер сделал благоговейный глоток. Настоящий кофе уже снова превратился почти в продукт роскоши.

– А хорошая была идея с этим магазином, – сказал он.

– Я тоже так считаю.

Он наклонился к клумбе, заросшей сорняками.

– А чем это здесь пахнет? Укропом, что ли? – Он отщипнул перистую веточку и понюхал её. – Ну точно. Укроп.

– Надо бы и правда что-нибудь посеять, – решила Доротея. – Петрушку, салат, бобы.

Вернер кивнул. Он взял овсяное печенье, к которому с недавнего времени пристрастился, задумчиво сжевал его и сказал:

– А твои курсы по огородничеству… Не пройти ли их и мне?

Том Ханнен был рослым мужчиной с длинными конечностями, густыми тёмными волосами и медлительными движениями. По нему было совсем не заметно, что он провёл уже пять таких курсов, и в каждом ему приходилось рассказывать приблизительно одно и то же.

В этот день двадцать два человека в резиновых сапогах собрались на его огороде и слушали его объяснения. Некоторые из них запаслись записной книжкой, ручкой и планшеткой. У Вернера эти приспособления остались ещё с его прежней фирмы.

– По-английски земледелие называется «agriculture», – сказал Том Ханнен. – В этом слове присутствует «culture», то есть культура. Этим выражается тот факт, что в земледелии многое состоит из знания, способностей, принципов и методов, которые развились за тысячи лет – и которые снова могут быть утрачены, если не прилагать усилий, чтобы сохранить и эту часть нашей культуры.

Он переступил с ноги на ногу.

– Вы уже видели сюжеты о США: разрушенные пригороды, трущобы из вилл, разграбленные поля… Возможно, кто-то из вас задавался вопросом, не ждёт ли то же самое и Германию.

– Это всегда был лишь вопрос времени, когда от них очередь дойдёт до нас, – проворчал один мужчина.

– Я думаю, это не тот случай, – сказал Том Ханнен. – Европейские города, в отличие от американских, несмотря на обширные пригороды, всё ещё населены до самого центра, причём не только социально обделёнными людьми, но и средним классом, а то и состоятельными господами. То есть хорошая смесь. И центры наших городов застроены не небоскрёбами, которые в будущем нельзя будет использовать, а домами не выше семи этажей. К этому добавляется и то, что почти всюду существуют довольно неплохие системы общественного транспорта. В европейских городах, попросту говоря, ещё можно передвигаться пешком, если надо – поэтому жизнь в них может продолжаться и без нефти.

Прилетела сорока, села на ветку и склонила голову набок, словно тоже хотела послушать. Кто-то засмеялся, и она перевела любопытный взгляд на этого человека.

– Что касается земледелия, – продолжал Том Ханнен, – то в Европе оно, несмотря на все перемены, по счастью, не было тотально захвачено концернами и индустриальным гигантизмом, как это произошло в США. У нас вы легко отличите город от деревни, все поселения окружены сельскохозяйственными угодьями, и региональное аграрное хозяйство всё ещё сравнительно сильно развито. – Он обвёл взглядом присутствующих. – Другими словами, Европа имеет хорошие шансы прокормиться и впредь… А чтобы это так и было, начнём с первой грядки. Пожалуйста, возьмите себе вон там каждый по лопате…