В опасности - Флинн Берри

Я смотрю через окно на долину и дальше, пока мне не начинает казаться, что я вижу то самое пустое пространство в ветвях деревьев. Он мог войти в дом в любой из тех дней, когда следил за ней. Рэйчел оставляла ключ под ковриком, и наблюдатель мог сам проникнуть внутрь, когда она была на работе или просто спала. Я стараюсь больше не думать об этом. Теперь я и сама не знаю, как почувствовать себя в большей безопасности – запереть входную дверь или, наоборот, оставить открытой.

Я включаю лампу, и кухня начинает слабо светиться, за окнами моросит дождь. Возле входа стоит круглый деревянный стол, на полу потертый коврик, вдали плита. Возле раковины на подоконнике стоит стакан с водой, в нем пучок петрушки. Над раковиной полка, на ней пачка розово-зеленых полосатых макарон, похожих по форме на маленькие треуголки.

У Рэйчел был пунктик насчет билетов в Рим. Представляю, как ей продолжают приходить сообщения о наличии таких билетов на почту и так и остаются непрочитанными…

Я открываю ящики буфета, и они чуть пахнут – как всегда – ладаном. Я внимательно смотрю на упаковки с чаем, пакеты чечевицы, баночки с лимонным шербетом, коробочки с желейными и лакричными конфетами. Несколько недель назад мы как-то раз пришли после кино, и Рэйчел подошла к столу, на котором стояла баночка с лакричными конфетами, а она оказалась пустой.

– Это ты постаралась? – спросила она.

– Ну, прости меня, – ответила я.

Рэйчел даже не сняла пальто, а сразу указала на опустевшую банку пальцем в перчатке. Не могу сейчас вспомнить, прозвучал ли тогда ее голос испуганно или она просто обиделась на то, что я съела все сама. Странно было спрашивать, кто это сделал, как я сейчас понимаю. А кто бы еще мог их съесть, если не я?!

Я выхожу из кухни и тут же спотыкаюсь на ровном месте. Сначала я слышу какие-то звуки, как в туннеле, потом становится тихо, а картинка передо мной распадается на пиксели. Я опускаю голову и прислоняюсь лбом к столешнице, пока снова не начинаю слышать порывы завывающего ветра, бродящего по дому, шум проезжающей мимо машины и свое собственное дыхание.

Я поднимаюсь по лестнице, а потом долго смотрю на отпечатки рук Рэйчел на ступеньках. Я словно вижу порезы на ее пальцах и три глубокие раны на ладони.

Держась за перила, аккуратно поднимаюсь еще на одну ступеньку. Потом ползу по лестнице, а пустой тусклый коридор словно растягивается передо мной. Проползаю мимо открытых дверей. Комнаты за ними залиты бледным светом. Я прижимаюсь к полу там, где я видела сестру в последний раз. Мне кажется, что у меня не будет сил подняться. Я вспоминаю ноги Рэйчел, одетые в носки.

В спальне до сих пор остается ее запах. В долине над радиовышкой светится туманный красный ореол. Батареи шипят, и пар начинает согревать комнаты.

В столе, в самом низу, есть два ящичка для хранения документов, и я начинаю перебирать бумаги. Может быть, ей кто-то писал письма. Рэйчел была умной девушкой. И если понимала, что за ней следят, то должна была хранить записи на этот счет.

Здесь целые пачки документов: бумаги из больницы, из банка, старые письма, расписки, списки всевозможных проектов для дома. Чтобы разобраться во всем этом, требуется масса времени. Но я не нахожу ничего насчет Кита, ни одного упоминания его имени. По Мартину тоже пусто. Никаких подозрительных писем или просто записок.

В ванной стоит кувшин с оливковым маслом и морской солью. Сердце у меня снова вздрагивает. Кажется невероятным, что Рэйчел могла этим заниматься. У кого есть на это время? Хотя тут как раз много времени и не требуется. Нужно лишь налить чашку оливкового масла и вмешать в него соль. Кувшин такого же коричневого цвета, как и пузырек с перекисью водорода, стоящий рядом. Перекись она использовала при порезах, а еще чтобы избавиться от воды в ушах после плавания.

Рэйчел должна была переехать в Корнуолл, в местечко, которое находится в пяти часах езды отсюда. Интересно, а достаточно ли это далеко. Хотя там она бы чувствовала себя в безопасности. Там повсюду крохотные деревеньки. Деревья стоят стеной. Там веками успешно скрывались контрабандисты. А Сент-Айвс довольно большой, и она могла бы слиться с его жителями.

В китайском ресторане я спросила Льюиса, почему же тому мужчине, который напал на нее пятнадцать лет назад, понадобилось столько времени, чтобы разыскать ее. Тогда он мне ответил: «Возможно, нападавший не знал ее имени».