Охота на «крота» - Кристофер Дикки

Мухи с ярко-красными глазами ползали по карте Кении, висевшей на стене благотворительного фонда помощи развивающимся странам. Карта была усеяна крошечными коричневыми точками в районе озера Виктория и на западе страны, но было трудно понять, какие из этих точек обозначали населенные пункты, а какие — засиженные мухами места. Однако опасная зона на востоке была обозначена четко: целая провинция у границы с Сомали, окрашенная в черный цвет.

— Похоже, по этой стране опасно путешествовать без охраны, — заметил я.

— Мистер Фаридун скоро примет вас. Не хотите присесть? — произнес с индийским акцентом секретарь.

— Спасибо, — сказал я и вернулся к карте. Даже в мирное время номады[12]кочевали по провинциям у границ Сомали. Но мирные времена остались теперь лишь в воспоминаниях. Войны стерли, перечертили, а затем снова стерли проходившую там границу. Сотни тысяч беженцев из Сомали прятались в окрестностях города под названием Дадааб. Засуха и наводнения, голод и жажда превратили это место в пустыню, где каждый мог найти убежище при наличии денег, оружия и покровительства правильно выбранного Бога. Посредине выкрашенного в черный цвет участка были воткнуты три маленькие булавки — проекты фонда.

— Мистер Фаридун готов принять вас, — сообщил секретарь.

За большим металлическим столом сидел человек лет сорока, в белой рубашке с короткими рукавами и галстуке, лицо — чисто выбрито. Его кожа имела серый оттенок. Он поприветствовал меня дружелюбной, но сдержанной улыбкой. Было видно, что он пытается вспомнить меня.

— Когда я был в Боснии, то носил бороду, — сказал я. — Но это было девять лет назад.

Он заглянул мне в глаза, потом посмотрел на руки, затем — снова в глаза.

— Подрывник! — вспомнил он.

— Меня так называли?

— Да, а еще Американец.

— Конечно.

— Вы были одним из тех, кто взорвал тюремный лагерь четников?

— Да.

— Потрясающе. Это, наверное, самый смелый поступок из тех, что были совершены в те дни. Вы многим спасли жизнь.

— Ладно, — отмахнулся я, — это давняя история.

Мистер Фаридун посмотрел на меня с улыбкой.

— История все учитывает, — заметил он.

— Каждый из нас получает свое, — сказал я.

— Да, — согласился он, — верно! — Он раздвинул бумаги на своем столе, словно убирал все, что разделяло нас. Затем жестом пригласил меня сесть. — Что привело вас сюда?

— Мне всегда хотелось побывать в Африке. Мой брак… понимаете, у меня возникли кое-какие личные проблемы и много свободного времени. Поэтому я и приехал.

— Зачем?

— Я прибыл сюда, как говорится, на честном слове и на одном крыле. А потом я вспомнил о вас.

— Правда?

— Да, — подтвердил я. Он знал, что я лгу. Ему просто хотелось узнать почему. — Да, — повторил я, — и пока я здесь, я могу быть вам полезен.

— Понятно, — протянул мистер Фаридун. — Хотите сказать, что вам нужна работа?

— Я хочу сказать, что если у вас найдется для меня какое-нибудь дело, которое может занять несколько недель или месяцев, то буду счастлив помочь вам. Даже на добровольных началах.

Мистер Фаридун рассмеялся:

— Вы хоть знаете, чем мы занимаемся?

Я не знал. Я даже не знал, на чьей они были стороне. Когда я увидел этого Фаридуна и его благотворительный фонд в адресной книге Абу Сейфа, то не был до конца уверен, что это тот самый человек, которого я встречал в Боснии. На Балканах было очень много благотворительных организаций, и с ними было связано слишком много народу из самых разных мест земного шара. Были люди из Саудовской Аравии, из Ирана, но попадались и более загадочные типы. Например, сотрудники Исмаилитской благотворительной конторы. А на тот момент я не имел ни малейшего представления о том, кто такие исмаилиты. Я не знал ничего о древнем культе ассасинов или современной благотворительной деятельности Ага-Хана. Мне было лишь известно, что у них был свой благотворительный проект в Боснии. Они помогали распространять среди населения пожаробезопасные печи, которые могли служить отличным прикрытием для перевозки тяжелых металлических предметов: ружей, гранатометов или даже минометов. Тогда я думал, что именно этим они и занимались. Помню, мне понравился Фаридун. Интуиция и то, что я читал об исмаилитах, подсказывали мне, что он мог дружить с британскими и индийскими спецслужбами. Или вести собственную игру. А может, он и на самом деле занимался добрыми делами. Не исключаю, что был и четвертый вариант. Я рассмеялся: