Забыть все - Тэми Хоуг

Некоторых из них распирает от самолюбия, когда они смотрят на копов и думают, что превзошли этих олухов, которые силятся понять, как они это сделали. Больные ублюдки.

— Расскажите мне о Томми.

— Томми? — Энн Наварре повернулась спиной к окнам, оперлась о низкий офисный шкаф и скрестила руки на груди. — Очень умный, добросовестный, тихий, милый.

— Вы ему нравитесь.

Она сделала удивленное лицо и покачала головой.

— Еще как, — настаивал Мендес. — Он почти все время смотрел только на вас.

— Он постоянно за всеми смотрит. Только этим и занимается. Он усваивает все, а потом решает, что делать. На меня он смотрел, наверное, потому, что со мной чувствует себя в безопасности.

Мендес прыснул.

— Поверьте мне. Может, вы и разбираетесь, что там у них в головах, а вот я сам когда-то был десятилетним мальчиком.

— Думаю, с этим я не могу спорить.

— Как вы считаете, почему он не стал говорить, что паренек Фарман трогал труп?

— Из страха мести. Дэннис Фарман забияка.

Послышался отрывистый стук в дверь, и в зал вошел полицейский.

— Фарман не пришел.

— Еще бы, — отозвался Мендес.

— И не придет. Он сказал, что сам разберется со своим ребенком. Сказал, что приходить сюда и разговаривать с вами — пустая трата времени.

— Сучонок! — Мендес спохватился, но было слишком поздно, и он послал Энн виноватый взгляд. — Извините.

— Я могла бы позвонить миссис Фарман, — предложила учительница. — Может быть, она приведет Дэнниса.

— Вам все равно надо уходить, — сказал полицейский. — К шерифу пришла какая-то женщина и заявила, что пропала девушка. Возможно, это наша жертва.

Женщине, ожидавшей в офисе шерифа Диксона, было лет сорок. Стройная, одетая в джинсы с грязными коленками и светло-зеленую футболку, с незастегнутой безразмерной джинсовой рубашкой, накинутой сверху. Длинные светлые волосы собраны в нерасчесанный конский хвост, выбившиеся прядки обрамляли бледное овальное лицо. Она стояла перед креслом для посетителей, обхватив себя руками, и выглядела обеспокоенной.

Кэл Диксон сидел за своим столом, склонив голову, и говорил с женщиной, когда вошел Мендес.

Диксон поднял голову.

— Тони, хорошо, что ты вернулся. Познакомься с Джейн Томас из Томасовского центра для женщин. Мисс Томас, это детектив Мендес. Ведущий детектив по этому делу.

Мендес протянул руку для пожатия.

— Джейн опасается, что жертва убийства может быть ей знакома.

— Одна из наших клиенток, — сказала она. — Карли Викерс. О ней ничего не слышно с вечера четверга.

— И вы только что обнаружили пропажу? — спросил Мендес. — Вы разве не пересчитываете своих подопечных?

Многие женщины Томасовского центра были из группы риска, пострадавшими от насилия. Мендес слышал, в таких заведениях строго соблюдали приватность.

— Мы недавно перевели Карли из центра в один из наших коттеджей. Она была готова к независимой жизни.

— Почему вы решили, что она не воспользовалась возможностью и просто не уехала?

Джейн Томас покачала головой.

— Нет. Нет. Она была в таком восхищении, что может начать жизнь заново. Немного нервничала, но очень радовалась, узнав, что у нее будет новая работа. Вчера она должна была впервые приступить к ней.

— Но не приступила, — догадался Мендес.

— Нет.

— Работодатель?..

— «Квин, Морган и компания». Юридическая фирма, которая помогает нам в судах.

— Когда вы видели ее в последний раз?

— Я видела ее на прошлой неделе, утром в четверг, в центре. Помогала ей подобрать новый гардероб. У нас в центре есть свой магазин, одежду для него нам предоставляют работающие женщины отсюда, из Санта-Барбары, Лос-Анджелеса. В четверг она планировала заняться собой. Сделала прическу, маникюр, макияж. Помню, она говорила, что чувствует себя Золушкой.

— А она не могла отправиться на поиски прекрасного принца? — спросил Мендес. — У нее был новый облик, новая одежда. Она чувствовала себя красавицей…

— Она была застенчивой. Она никак не могла оправиться после того, как ее чуть не до смерти избил приятель.

Мендес достал записную книжку и ручку из накладного кармана своего твидового пиджака и принялся записывать.

— Как его зовут?

— Грег Ашер. У меня в офисе имеется вся информация о нем в папке Карли. У него судимость.

— И он спокойно разгуливает на свободе?

— Насколько я знаю.

— А фото Карли есть? — спросил Мендес.

— С собой — нет.

— Вы не знаете, он не пытался связаться с ней последнее время?

— Она бы нам рассказала.

— Может, она боялась.

На это Джейн было нечего ответить. Она не могла сказать наверняка.

— У нее есть машина?

— Да, «шеви нова», золотистого цвета, 1974 года. В ее папке есть номер.

— А где сейчас машина? — спросил Мендес.

— Не знаю. У дома нет.

— Значит, она могла просто куда-то уехать одна.

— Нет. Она не может просто так уехать.

— Ну, Джейн, посмотрим правде в глаза, — тихо сказал Диксон. — Сколько таких женщин возвращается к тем, кто над ними издевался?

— Наши женщины не возвращаются.

Диксон вскинул седую бровь.

— Ни одна?

Джейн Томас нахмурилась. Она знала лучше.

— Эта — нет. Она бы не вернулась. Она бы ни за что не бросила Петаль.

Мендес прекратил записывать.

— Петаль? Кто это?

— Собака Карли.

Его сердце екнуло, а потом забилось быстрее.

— Что за собака?

— Питбуль. А что?

Он повернулся к Диксону.

— Дети сказали, что на месте преступления была черно-белая собака. Возможно, питбуль.

— Боже мой, — прошептала Джейн Томас, оседая в кресло, стоявшее позади нее. Она прикрыла рот рукой, и ее зеленые глаза наполнились слезами. — Где она? — спросила она. Джейн не смотрела ни на Мендеса, ни на Диксона, она глядела в пол с таким выражением, словно от этого зависела ее жизнь. — Можно мне ее увидеть?

Диксон вздохнул.

— Мы собираемся отправить тело в Лос-Анджелес к окружному коронеру на вскрытие, но его еще не увезли. Может быть, лучше посмотреть на снимки с места преступления?

— Нет.