Татуировка (сборник) - Александр Варго

Лифт остановился. Симпатичная соседка дернула плечами и откашлялась, готовясь выйти. Андрей заметил, как дрожат ее тонкие руки. Двери разъехались. Она вышла первой и быстро зашагала к офису студии. Андрей с Романом переглянулись, почти одновременно улыбнувшись.

– Похоже, у нас будет новая коллега, – сказал Рома. – По-любому на должность менеджера пришла.

– А я думаю – копирайтером, – ответил Андрей.

– Если я прав, с тебя кофе, – Рома хитро улыбнулся и вышел из лифта.

– А если прав я, то с тебя пинта стаута сегодня вечером.

– Можешь готовить деньги.

Рома, насвистывая, направился к стеклянным дверям офиса, за которыми секунду назад скрылась девушка, но Андрей вдруг остановился. Голова закружилась, наполняясь неизвестно откуда взявшимся гулом и легкой пульсацией. Он оперся рукой о стену и, опустив голову, часто задышал. В один момент стало невероятно душно, на лбу и ладонях выступил пот. Жар накатывал волнами, то отступая, то усиливаясь. Андрей узнал то самое чувство из далеких и почти забытых снов, что мучили его еще до приезда.

Голос Ромы донесся будто издалека. Прикосновение его руки к плечу обожгло Андрея, и он дернулся, сбрасывая руку друга.

– Ты чего? – Рома смотрел на него испуганным взглядом.

Наваждение прошло. Исчезло в один миг.

– Все нормально, – выдохнул Андрей. – Наверное, давление.

– Ты как моя бабушка говоришь.

– Забей, все в порядке. Пойдем уже.

К дверям они подошли молча, но Рома все не сводил с Андрея глаз, не на шутку тревожась за друга.

Из-за дверей доносился неизменно громкий голос Маши – одной из менеджеров, которая, похоже, решала по телефону какие-то вопросы с клиентом. Парни вошли в офис, Рома выкинул пустой стаканчик в урну у двери и зашагал к своему месту, неприятно шаркая тапками-зайцами по полу. Андрей улыбнулся Маше и направился к себе.

Уселся за стол, как обычно пребывающий в полном беспорядке и заваленный кучей бумажек с пометками и торопливо начерченными прототипами текущих проектов.

Первые полчаса Андрей пытался настроиться на работу. Пролистывал ленту «Фейсбука», заглянул в ЖЖ, просмотрел почту, где, впрочем, не было ничего, кроме спама и рекламной рассылки. Наконец он понял, что работа сама себя не сделает, закрыл браузер, чтобы не испытывать соблазна, и взялся за доработку документов для фирменного стиля.

Постепенно он влился в работу, перестав что-либо видеть и слышать вокруг, а также напрочь позабыв как о споре, так и о девушке из лифта, пока громкий, но при этом вполне добродушный бас начальника, Льва Дмитриевича, не вывел его из ступора.

– Андрей!

Он развернулся на своем кресле и заметил, что все сотрудники уже смотрят на директора. Выходит, первый призыв обратить внимание Андрей не услышал.

– Андрей, – сказал Лев Дмитриевич, обаятельно улыбаясь. – Я ценю твою увлеченность работой, поэтому отвлеку тебя лишь на минутку.

Рядом с директором стояла та самая девушка, а это могло значить, что ее, скорее всего, приняли и директор решил представить новую сотрудницу остальным. С ее лица ушла нездоровая бледность и теперь его заливала краска смущения. Не так давно и Андрею пришлось пройти через это. Он бросил взгляд на Рому. Тот развалился в своем кресле и, болтая тапочками-зайцами, хитро улыбался, видимо, ожидая победы в пари.

– Коллеги, – продолжал Лев Дмитриевич, обводя взглядом сотрудников. – Это Елизавета, но она сказала, что будет рада, если вы будете называть ее Лизой. Лиза – наш новый и весьма талантливый иллюстратор. Я буду очень рад, если вы радушно примете ее в нашем коллективе.

Пари никто не выиграл. Андрей взглянул на Рому; тот, скорчив глупую гримасу, пожал плечами.

Лев Дмитриевич, сощурив глаза, осмотрел офис и указал на стол рядом с Андреем, на который был водружен выключенный сейчас «АйМак».

– Устраивайтесь здесь, рядом с Андреем. Это наш очень талантливый дизайнер. Вы пока немного освойтесь и познакомьтесь с ребятами, а если появится желание, можете порисовать. К основной работе предлагаю приступить с понедельника, по текущим задачам вас введет в курс дела Женя – наш арт-директор.

Лиза кивнула.

Андрей хмыкнул. Конечно, насчет очень талантливого дизайнера Лев Дмитриевич чересчур замахнулся. Впрочем, так он отзывался почти о каждом сотруднике.

– Кресло мы сейчас вам организуем… – Лев Дмитриевич торопливо осмотрелся. – Андрей, не прикатишь даме из кухни кресло? Кажется, я видел, что кто-то его туда сегодня укатил. – Директор покосился на Рому, как на виновника пропажи, – тот лишь ухмыльнулся.

Андрей сходил за креслом, а когда вернулся, директора уже не было. Лиза терпеливо ждала у своего стола. Андрей прикатил ей кресло и улыбнулся.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Не за что. Если что-то нужно, говори, не стесняйся.

Она кивнула, уселась в кресло и включила компьютер.

Андрей вернулся на свое место, но до того, как успел повернуться к монитору, краем глаза заметил какое-то движение. Развернувшись, он увидел, как Рома активно показывает на Лизу, трясет руками и улыбается, явно подначивая друга ближе познакомиться с новой коллегой. Андрей улыбнулся, показал Роме средний палец и вернулся к работе.

А. М.

Парень пил воду из бутылки, издавая громкие, противные звуки горлом, отчего Алексею хотелось это самое горло сдавить, а затем разбить голову этого тощего недомерка о грязный бетонный пол.

Мальчишке наверняка едва исполнилось восемнадцать, но сам он себя считал уже чуть ли не главным адептом Матери. То и дело цитировал манифест, перебивал остальных, как они сами себя называли, «братьев» и явно считал себя выше других. Москарева бесило его самодовольство, бесило все их идиотское сообщество. Никто из них не имел права вообще хоть что-то говорить о Матери. Она не общалась с ними, несмотря на их постоянные заверения в обратном.

Они были ничем не лучше подростков, возомнивших себя ярыми сатанистами и собирающихся на кладбище ночью, чтобы осквернять могилы. Единственное отличие – эти ребята не верят ни в бога, ни в дьявола. Да и Мать, как полагал Москарев, всерьез не воспринимают. Но именно она привела его сюда, заставила прийти уже в третий раз, чтобы принять участие в нелепом ритуале, когда они зачитывали манифест, а после делились друг с другом якобы откровениями Матери.

К Алексею они сначала отнеслись с опаской, но, когда он нехотя поделился собственной историей, с радостью приняли его в свои ряды и даже поглядывали на него с уважением, – все, кроме этого тощего идиота. Алексей внутренне посмеивался над ними, просто дожидаясь, когда наконец все это закончится и Мать поведет его дальше.

Парень с водой покосился на Москарева, заметил его раздраженный взгляд и опустил бутылку, громко рыгнув.