Игра Льва - Нельсон Демилль

А я-то думал, что единственный. И все же меня что-то беспокоило, казалось, я что-то упустил. Однако никак не мог понять, что именно. Я порылся в своей памяти, начиная с субботы, но, видимо, это нечто дремало в самых отдаленных уголках.

Кейт позвонила на работу и попросила у секретарши, занимавшейся оформлением билетов для агентов, сообщить нам о ближайших беспосадочных рейсах в Лос-Анджелес и Денвер. Затем выслушала, посмотрела на часы, попросив собеседницу подождать, обратилась ко мне:

— Куда ты хочешь лететь?

— Туда, куда летит Халил.

— А куда он летит?

— В Лос-Анджелес.

Кейт вернулась к разговору с секретаршей.

— Так, Дорис, ты можешь заказать нам билеты на рейс в Лос-Анджелес? Нет, приказа на командировку нет. — Она посмотрела на меня, и я протянул ей свою кредитную карточку. Кейт взяла карточку и сказала Дорис: — Мы сами заплатим, а потом получим компенсацию. — Она продиктовала номер моей кредитки и добавила: — Первый класс. И пожалуйста, позвони в Лос-Анджелес и сообщи номер нашего рейса. Спасибо. — Кейт вернула карточку. — Для тебя, Джон, они оплатят первый класс.

— Это они сегодня говорят, а завтра, возможно, откажутся оплатить даже эту поездку на такси.

— Начальство тебя любит.

— А в чем я провинился?

Тем временем мы уже подъехали к аэропорту Кеннеди, и Кейт велела водителю подвезти нас к девятому терминалу. Мы выбрались из такси, я расплатился с водителем, затем мы вошли в здание терминала и направились прямиком к стойке «Американ Эрлайнз». Здесь мы получили два билета в салон первого класса, предъявили свои удостоверения и заполнили специальную форму, указав в качестве ручной клади два пистолета «глок» 40-го калибра.

До вылета оставалось еще пятнадцать минут, и я предложил Кейт быстренько выпить, но она посмотрела на табло и возразила:

— Уже заканчивается посадка. Выпьем в самолете.

— Но мы же при оружии.

— Доверься мне. Я проделывала такое не раз.

Ничего себе. Оказывается, мне еще узнавать и узнавать эту женщину.

Стюардессе в салоне первого класса, на мой взгляд, было лет семьдесят или около того. Она любезно поздоровалась с нами, с трудом шевеля вставными челюстями. Я спросил ее:

— Это пассажирский поезд или скорый?

Стюардессу ошеломил мой вопрос, и я подумал, что иногда старость бывает синонимом глупости. Никаких шуток на авиационную тему у меня не имелось, поэтому я предъявил ей наши удостоверения и разрешения на ношение оружия. Стюардесса посмотрела на меня с таким видом, словно никак не могла взять в толк, как это мне вообще могли выдать разрешение на приобретение оружия. Кейт взяла ее за руку и успокаивающе улыбнулась. Хотя, возможно, все это мне только показалось.

Стюардесса сначала сама внимательно просмотрела наши бумаги, затем направилась в кабину к пилотам, как того требовали правила, чтобы предупредить их о наличии на борту двух вооруженных представителей правоохранительных органов.

Наши места оказались в задней части салона, который был наполовину пуст. Большинство пассажиров были похожи на жителей Лос-Анджелеса, возвращающихся домой.

Уже после взлета я, успокоившись, сказал Кейт:

— Забыл чистое нижнее белье.

— Как раз хотела напомнить тебе об этом.

Да, похоже, мисс Мэйфилд пребывала в превосходном настроении.

В салоне появилась другая стюардесса с газетами, и я попросил у нее «Лонг-Айленд ньюсдей». В газете я нашел статью об убийстве в Музее авиации, которую прочел с большим интересом. В статье ни словом не упоминалось об Асаде Халиле, а в качестве мотива убийства предлагалось ограбление. Вот так. Обычное вооруженное ограбление музея. Интересно, купился ли кто-нибудь на эту историю про ограбление? Особенно меня интересовало, купился ли на нее Халил. Если он читал ее, то поверил ли в то, что мы настоящие тупицы?

Я показал статью Кейт. Она прочитала ее и сказала:

— Халил оставил нам в этом музее абсолютно понятное послание. Это значит, что он либо завершил свою миссию и направляется домой, либо глубоко презирает нас. Он как бы говорит: «Если вы и поймете что-то, то будет уже поздно. Поймайте меня, если сможете». — Кейт на секунду задумалась, затем продолжила: — Скорее всего, все-таки презирает, и я надеюсь, что он продолжает осуществлять свой план.

— Если так, то он уже может быть на месте. Остается только надеяться, что он будет дожидаться темноты, чтобы нанести следующий удар.

Кейт кивнула.

Ужасно захотелось выпить, и я попросил Кейт переговорить с бабулей насчет выпивки.

— Она нам ничего не принесет, потому что мы вооружены, — ответила Кейт.

— Но, помнится, ты говорила…

— Я солгала. Я же адвокат. Я сказала: «Доверься мне». Это означает, что я лгу. Неужели ты такой глупый? — Кейт рассмеялась.

Я застыл словно парализованный.

— Закажи безалкогольное пиво, — посоветовала Кейт.

— Мне от него станет дурно.

Кейт взяла меня за руку.

Я успокоился и заказал сок.

Обед в салоне первого класса оказался не таким уж плохим. За обедом последовал кинофильм с Джоном Траволтой в главной роли, он играл парня из армейской полиции. Кинофильм мне очень понравился. Наверное, потому, что перед этим я прочел в газете критическую статью, разносившую его в пух и прах. Весь кинофильм мы с Кейт держались за руки, совсем как подростки в кинотеатре. Но как только фильм закончился, я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Как это часто бывает, мне приснился сон о том, о чем я наяву и подумать не мог. То есть я хочу сказать, что во сне я понял планы Халила, понял, куда он направляется и что надо делать для того, чтобы поймать его.

Но к сожалению, когда проснулся, я почти ничего не вспомнил. В том числе и те блестящие выводы, к которым пришел во сне. Так бывает, когда видишь чудесный сон о том, как занимаешься любовью с прекрасной женщиной, а просыпаешься — и никакого удовлетворения.

Однако я отвлекся. Мы приземлились в аэропорту Лос-Анджелеса в половине восьмого вечера. Опоздали мы или нет, но все-таки находились в Калифорнии. И очень скоро предстояло выяснить, не напрасно ли мы прилетели сюда.