Президент пропал - Джеймс Паттерсон

– Да… знаю. Знаю.

– Дело не в импичменте – это само собой разрешится… Так в чем? Лестер Роудс? Да он такой тупой, что не сумеет слить мочу из ботинка, даже если ему дадут инструкцию.

Дэнни достал из нафталина еще одну коронную фразу мамы Лил. Напоминая о ней, он напоминает и о ее силе. Когда погиб папа, мама держала меня в черном теле – не хуже иного сержанта-инструктора. Лупила меня по башке за грамматические ошибки и просторечия, обещала шкуру с меня спустить, если не поступлю в колледж. Рано утром уходила на работу, а возвращаясь, приносила два пенопластовых контейнера еды – ужин для меня и Дэнни. Потом садилась проверять наши уроки, расспрашивая, как прошел день в школе, а я массировал ей ноги. Мама любила повторять: «Вы, мальчики, не настолько богаты, чтобы плохо учиться».

– Дело в другом, да? – спрашивает Дэнни. – В том, о чем мне нельзя рассказывать, из-за чего ты в последние две недели перекроил половину рабочего графика? Из-за чего так живо заинтересовался военным положением, habeas corpus и контролем цен? Из-за чего молчишь как рыба, когда тебя спрашивают о Сулимане Чиндоруке и Алжире, и пока Лестер Роудс вышибает из тебя дух?

– Да, – говорю. – Все из-за этого.

– Ясно. Насколько все плохо по шкале от одного до десяти?

– Тысяча.

– Боже! И ты просишь спустить тебя с поводка? Должен сказать: мысль просто ужасная.

Может, и так, но лучше идей нет.

– Ты напуган, – замечает Дэнни.

– Да уж, напуган.

Некоторое время сидим молча.

– Знаешь, когда я последний раз видел тебя таким напуганным?

– Когда в Огайо за меня отдали больше двухсот семидесяти электоральных голосов?

– Нет.

– Когда узнал, что отряд «Браво» отправляют в бой?

– Нет, сэр.

Я приглядываюсь к Дэнни.

– Когда мы выходили из автобуса в Форт-Беннинге, – говорит он. – Сержант Мелтон кричал: «Где эти Е-четыре? Где эти мажоры и спиногрызы?» Мы еще из салона не выбрались, а он уже точил нож на вчерашних студентов, которые начинали службу в офицерском чине и с повышенным жалованьем.

– Помню, – хихикнув, говорю я.

– Ну вот. И как он муштровал нас до потери пульса, тоже помнишь? Никогда не забуду выражение твоего лица, когда мы шли на выход из автобуса. У меня, наверное, было такое же. Тряслись мы, как мыши в змеином логове. А помнишь, как ты повел себя?

– Штаны обмочил?

Дэнни смотрит на меня прямо.

– Неужели забыл, рейнджер?

– Чесслово.

– Ты пошел вперед меня.

– Правда?

– Правда-правда. Я-то сидел у прохода, а ты – у окна, и мне было выходить первым. Но когда сержант заорал, ты локтем отпихнул меня в сторону, чтобы выйти раньше. Страх страхом, однако ты инстинктивно решил защитить меня.

– Ха… – Совсем этого не помню.

Дэнни хлопает меня по ноге.

– Так что можете бояться сколько угодно, президент Данкан, – говорит он. – Но свою судьбу я вверяю вам.