Манхэттен по Фрейду - Люк Босси

В торжественной тишине и тесноте церкви Святой Троицы на Уолл-стрит Фрейд смотрел на Августа Корда, покоящегося в черном костюме на бархатных фиолетовых подушках. Бальзамировщики постарались, и лицо его было спокойно и безмятежно, словно он — как и пять отцов Конституции, которые согласно бедекеровскому путеводителю были похоронены под церковной папертью, — верил, что после смерти его ожидает вечное блаженство.

Накануне Фрейд получил от Стэнли Холла приглашение присутствовать на похоронах. Когда они прибыли, в церкви уже было не протолкнуться. Осмотревшись, Фрейд узнал некоторых из присутствующих — он видел их фотографии в венских газетах. В первом ряду стоял Теодор Рузвельт, несколько месяцев назад покинувший Белый дом.

Бывший президент первым подошел к гробу.

— Говорят, у Рузвельта, непомерное эго, — прошептал Холл на ухо Фрейду. — Он мечтает быть невестой на каждой свадьбе и мертвецом на каждых похоронах…

Холл и Фрейд встали в длинную очередь, чтобы проститься с покойным. Через несколько минут Фрейд увидел молодую женщину, которая порывисто склонилась над гробом. Он догадался, что это его будущая пациентка. Вдруг мисс Корда протянула руку и коснулась обручального кольца на пальце отца.

— Кажется, будто он спит, — пробормотала она.

Эти слова взволновали старую даму, стоявшую позади нее.

— Он не спит, он умер, — произнесла она хриплым голосом. — «Я слугам кровью вызолочу лица, чтоб их вина сверкала…» — Она обернулась, обвела горящими глазами толпу, воздела руки, словно собиралась произнести проповедь, и продолжила: — «Цвет рук моих — как твой, но сердце, к счастью, не столь же бледно».

Ее слова вызвали смятение, раздался гул голосов.

— Это мисс Дэймон, бывшая гувернантка Грейс, — шепотом сообщил Фрейду Холл.

Мисс Корда взяла старую даму под руку и увела в сторону.

— Шекспир, — пробормотал Фрейд. — «Леди Макбет».[4]

— Мисс Дэймон шотландка, — сказал Холл. — И с головой у нее не в порядке.

Присутствующие расходились. Никто из них не счел только что прозвучавшие слова признанием в совершенном преступлении. Никто, кроме плотного мужчины с круглым лицом, который подошел к мисс Дэймон и в упор разглядывал ее. Он, по-видимому, так же как и Фрейд, заинтересовался выходкой гувернантки.

Возможно, произнося эти странные слова, признаваясь в том, чего не совершала, гувернантка хотела избавиться от чувства вины перед умершим. В таком случае на нее также следовало обратить внимание в ходе психологического расследования.

Фрейд еще раз взглянул на мисс Дэймон: теперь она указывала пальцем в пол, словно снова свидетельствовала в этом священном месте, что именно она совершила убийство.

Августа Корда похоронили на кладбище Гринвуд в Бруклине, в поистине идиллическом месте.

Несколько часов спустя Фрейд и Холл поднялись на двадцатый этаж Утюга, целиком занятый офисами предприятия братьев Корда — «Корда бразерс инкорпорейшн».

Угловой кабинет Германа Корда был залит ослепительным светом, проникавшим сквозь огромные окна. Отсюда открывался потрясающий вид на площадь Медисон-сквер.

— Вы присутствовали на церемонии. Благодарю вас, — печально сказал Герман.

— Я сожалею, что не был знаком с этим необыкновенным человеком, — ответил Фрейд.

Герман, казалось, не слышал его слов, погрузившись в грустные раздумья.

Фрейд внимательно смотрел на него. Первое впечатление, возникшее после рассказа Холла о старшем Корда, совпадало с тем, которое возникло у него теперь, при личном знакомстве, — неутомимый труженик, постоянно в тени своего брата, постоянно готовый ему помочь. Холл говорил, что Герман даже семьи не завел, чтобы полностью посвятить себя проектам Августа.

— Смерть забрала брата в расцвете жизненных сил, как раз тогда, когда он приступил к осуществлению давней мечты… — произнес наконец Герман.