Человек из тени - Коди Макфейден

У меня отвисает челюсть. Я краснею от ярости и стыда.

— Милостивый Боже! У меня что, на лбу написано: «Я подумываю, не покончить ли с собой?»

Его взгляд становится мягче.

— Нет, со лбом у тебя все в порядке. Просто каждый подумывал бы об этом, выпади на его долю даже половина того, что досталось тебе. — Он бросает сигарету на мостовую и продолжает, не глядя на меня: — Я сам однажды подумывал, не застрелиться ли.

Как вчера с Келли во время ленча, я теряю дар речи. Он замечает мою реакцию и кивает:

— Это правда. Я потерял напарника, когда работал в полицейском управлении Лос-Анджелеса. Его убили, потому что я принял неверное решение. Я вошел с ним в здание, не позаботившись о прикрытии, и мы не справились. У него была семья, любимая жена, трое ребятишек. Ошибку сделал я, и почти восемь месяцев я думал о том, что следует исправить эту несправедливость. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было жалости. — Дело не в том, что у тебя написано на лбу, Смоуки. Дело в том, что большинство из нас считают, что на твоем месте давно бы застрелились.

В этом суть заместителя директора ФБР Джонса. Никакой пустой болтовни, никаких плясок вокруг да около. Ему это идет. Ты всегда знаешь, что от него ждать. Всегда.

Я боюсь встретиться с ним глазами. Бросаю недокуренную сигарету и давлю ее ногой. Тщательно думаю, прежде чем заговорить.

— Сэр, я благодарю вас за все, что вы сказали. И вы правы по всем пунктам, за исключением одного. — Я смотрю на него. Понимаю, что он захочет увидеть мои глаза, когда я скажу то, что собираюсь, захочет понять, насколько правдивы мои слова. — Я думала о самоубийстве. Часто. Но вот вчера я поняла, что не сделаю этого. Знаете, что изменилось? — Я показала на свою команду, ожидавшую нас на ступеньках. — Я пришла сюда и увидела этих ребят, они были там, в офисе, и они приняли меня. Трудно сказать за Джеймса, но, по-моему, они не жалели меня, не смотрели на меня как на сломанную куклу. Могу сказать вам точно, что больше о самоубийстве я не думаю. И причина в том, что я вернулась в Бюро. — Джонс слушает, но я вижу, что пока не убедила его, хотя и заставила задуматься. — Послушайте, я еще не готова снова взять на себя руководство. Я определенно еще не гожусь для расследования. Я лишь прошу вас разрешить мне попробовать воду пальцем. Разрешите мне поехать с ними, убедиться, что о Бонни заботятся, и хоть немного помочь, совсем чуть-чуть. Келли будет продолжать всем руководить. Я не возьму в руки оружия. Кроме того, обещаю: если почувствую, что мне тяжело, то сразу отстранюсь.

Джонс сует руки в карманы пальто и пронзает меня яростным взглядом. Взвешивает все «за» и «против», все возможные риски. Затем он смотрит в сторону и вздыхает. Я понимаю, что убедила его.

— Знаю, что я об этом горько пожалею, но ладно. Только давай заранее договоримся. Ты полетишь, возьмешь девочку, оглядишься. Поможешь по мелочи. Но шоу ты руководить не будешь. И как только почувствуешь неуверенность, вернешься, черт бы тебя побрал. Ты поняла, Смоуки? Ты мне нужна, не вздумай меня обманывать. Я хочу, чтобы ты вернулась в целости и сохранности, хоть это и не означает, что ты нужна мне сегодня. Ты понимаешь?

Я киваю головой, как ребенок или армейский новобранец: «Да, сэр, да, сэр, да, сэр». Я лечу, сейчас это самое главное. Победа. Он поднимает руку и подзывает Келли. Когда она подходит, он повторяет ей то, что сказал мне.

— Поняла? — жестко спрашивает он.

— Да, сэр. Поняла.

Он бросает на меня последний быстрый взгляд.

— Вам, ребята, надо успеть на самолет. Убирайтесь отсюда.

Я быстро следую за Келли, пока он не передумал.

— Очень бы хотела знать, как тебе это удалось, лапонька, — бормочет она, обращаясь ко мне. — Что касается меня, то знай: это твое шоу, пока сама не откажешься.

Я не отвечаю, занятая мыслью: «Не делаю ли я ужасную ошибку, возвращаясь в команду?»