Все под контролем - Энди Макнаб

Сначала требовалось осмотреть кухню; она была ближе всего, к тому же оттуда исходил звук.

Напротив меня была дверь в прихожую. Я двинулся вдоль стены. Переступил через Кева, даже не взглянув на него. Пистолет я держал в вытянутой руке и был готов стрелять, как только увижу цель. Дуло пистолета строго следовало за направлением моего взгляда.

Я мысленно поделил комнату на части. Первая — от дивана до середины гостиной, примерно двенадцать футов; пройдя это расстояние, я замер за большой стереосистемой, которая отчасти служила мне прикрытием, пока я проверял дверь, ведущую в прихожую. Она была по-прежнему открыта.

В прихожей не было ничего подозрительного. Я шагнул туда и закрыл за собой дверь. Подошел к кухонной. Ручка была с правой стороны, и петель не было видно, значит, дверь открывалась внутрь. Я шагнул к левой стороне двери и прислушался, сдерживая дыхание и пытаясь унять колотящееся сердце. По радио разглагольствовал какой-то болван. «Производственная травма? Боритесь за компенсацию вместе с нашими опытными адвокатами… и помните: оплата только при выигранном деле».

Моя рука с пистолетом была чуть согнута, но оружие было по-прежнему нацелено вперед. Я повернул ручку, слегка толкнул дверь и отпрянул. Затем приоткрыл ее чуть больше — проверить, не последует ли реакция из кухни.

Радио стало слышнее, и к нему добавился шум стиральной машины. И больше ничего.

Теперь, когда дверь приоткрылась еще на несколько дюймов, мне стала видна небольшая часть кухни. Я шагнул вперед и распахнул дверь. По-прежнему никакой реакции. Используя дверной косяк и стену как прикрытие, я потихоньку обогнул угол.

По мере того как расстояние между мной и дверью увеличивалось, мне становилась видна все большая часть помещения. Я не торопился, проводя осмотр. Если бы мне пришлось среагировать, тот факт, что я нахожусь в двух ярдах от дверного проема, не должен был повлиять на мою меткость. В противном случае мне вообще не следовало соваться в это дело. Большим пальцем правой руки я нажал кнопку лазерного прицела. На кухонной стене возникло яркое красное пятнышко.

Я пригнулся, чтобы по возможности представлять собой мишень поменьше. Если в кухне кто-нибудь был, то всё, что они смогли бы увидеть, это небольшую часть моей головы, а не выпрямившегося в полный рост Дона Джонсона.

Обстановка очень напоминала «Марию Целесту».[25]Все указывало на приготовления к обеду. Кев сказал, что Марша приготовит что-нибудь особенное. На столе лежали овощи и открытые пакеты с мясом. Я закрыл за собой дверь. Теперь по радио передавали какой-то легкий рок. Стиральная машина продолжала работать. Стол был уже наполовину накрыт, и у меня заныло сердце. Кев и Марша очень строго относились к тому, как дети выполняют работу по дому, поэтому вид наполовину накрытого стола повышал шансы на то, что девочки либо мертвы, либо находятся наверху под прицелом пистолета.

Я медленно прошел в другой конец кухни и запер дверь, ведущую в гараж. Если там кто-то притаился, он не сможет последовать за мной.

Меня понемногу стала охватывать настоящая паника. Была ли Марша и дети все еще в доме или сбежали после случившегося? Я не мог уйти просто так. Нелюди, которые проделали такое с Кевом, способны на все. В животе у меня творилось черт-те что. Что я найду наверху?

Я снова вышел в прихожую и начал пробираться вперед, направив пистолет на лестницу, ведущую наверх. Последней незачищенной комнатой внизу был кабинет Кева. Я приложил ухо к двери и прислушался. Но ничего не услышал. Я еще раз прислушался и вошел.

Это была небольшая комната, в которой стояли несколько картотечных шкафов, письменный стол и кресло. Раньше полки на стене напротив стола были заставлены книгами и фотографиями: Кев стреляет, Кев бегает и тому подобное. Теперь все валялось на полу; шкафы были открыты и бумаги разбросаны повсюду. Уцелел только компьютер Кева. Он лежал на столе, на боку, с заставкой, которую я прислал Кеву шутки ради: британский спецназ. Принтер и сканер стояли на полу рядом со столом, но это было их обычное место.

Я покинул кабинет и посмотрел на лестницу. Тут начинались настоящие трудности. Она шла спиралью, и мне придется стать немножко Гудини,[26]чтобы уберечь свою задницу, поднимаясь по ней. Я решил пока выключить лазер; мне не хотелось попусту обнаруживать себя.

Я поставил ногу на нижнюю ступеньку и стал подниматься. К счастью, лестница в доме Кева была покрыта толстой ковровой дорожкой, которая заглушала шаги, но все же идти приходилось, как по льду, осторожно проверяя каждую ступеньку — не скрипнет ли, всякий раз медленно и точно ставя ногу на край.

Достигнув площадки, я наставил дуло пистолета вверх, используя стену как опору, и шаг за шагом стал подниматься дальше, спиной вперед.

— Пара шагов — остановись, прислушайся. Еще пара — остановись, прислушайся.

Я был один, и в моем распоряжении было только тринадцать патронов; возможно, четырнадцать — если тот, что в патроннике, не входил в обойму. У парней вполне могло оказаться полуавтоматическое или даже полностью автоматическое оружие. Если это так и они все еще здесь, то можно считать, что день выдался неудачный.

Стиральная машина взвыла — стирка подходила к концу. Из радио по-прежнему лился легкий рок. И больше ничего.

Адреналин делал свое дело. Несмотря на включенный кондиционер, я буквально взмок. Пот начал литься в глаза; мне приходилось вытирать их левой рукой — каждый по отдельности.

Передо мной была детская. Насколько я помнил, там стояла двухъярусная кровать и было самое большое на свете святилище индейской принцессы Покахонтас из мультика — ее изображения на теннисках и постерах, простынях и покрывалах, и даже кукла, которая, стоило нажать ей на спину, пела какую-то песенку.

Я остановился и приготовился к худшему.

Потом открыл дверь, шагнул вперед и осмотрел спальню. Ничего. Ни-ко-го.

В этой комнате было чисто и прибрано. Плюшевые мишки и другие игрушки лежали на кровати. Основной темой все еще оставалась Покахонтас, но намечалась и другая тема: «История игрушек».[27]

Я вернулся на площадку, относясь к ней как к новой комнате, поскольку не знал, что могло произойти здесь за полминуты моего отсутствия.

Потом стал подкрадываться к другой спальне, спиной почти касаясь стены, направив пистолет перед собой, постоянно оглядываясь и думая:

«А что, если? Что я буду делать, если они появятся из этой двери? Что, если?.. Что, если?»

Оказавшись возле спальни Кева и Марши, я обнаружил, что дверь слегка приоткрыта. Пока я еще не мог видеть того, что внутри, но, приближаясь, почувствовал запах. Слабый запах с примесью металла. Сердце вновь болезненно сжалось. Я знал, что должен войти.