Похититель душ - Энн Бенсон

– Лени, что ты делаешь… – пробормотал Спенс.

– Хочу убедиться, что это его настоящая кожа.

Дрожащий слуга был бледным, как привидение, и столь же молчаливым.

– Где Уилбур Дюран? – резко спросила я. Он отчаянно затряс головой.

– Не знаю.

– Это ты принес пару кроссовок к нам в отдел примерно час назад?

– Нет, не я, – ответил он с легким латиноамериканским акцентом.

Мой пистолет все еще был направлен ему в лицо.

– Ты доставлял продукты в студию своего босса сегодня утром?

Он вновь испуганно затряс головой.

– Но я слышал, как дверь гаража открывалась и закрывалась.

– В какое время?

– Я не помню.

– Примерно.

– Ну, днем, возможно, было…

Я перебила его.

– Кто-нибудь входил или выходил?

– Я не видел. Я был в кухне. Есть много способов войти в дом и выйти из него. Я занимаюсь своими делами. – Он немного помолчал и добавил: – Мне сказали, что он не любит, когда его беспокоят. И я не беспокоил.

Он был напуган; мы больше ничего от него не узнаем, бесценные минуты утекали.

– Спускайся вниз, тобой займутся полицейские, которые там стоят, – приказала я.

Он с облегчением кивнул и двинулся к воротам. Все это время он не отрывал взгляда от дула направленного на него пистолета, руки держал поднятыми вверх. Потом почти побежал к поджидавшим его полицейским в форме.

Я повернулась к двери и посмотрела в темную открытую пасть незнакомого зверя, поглотившего Джеффа Сэмуэльса. Подожди еще немного, Джефф, продержись еще чуть-чуть, я иду за тобой…

Я взяла пистолет двумя руками, потому что оружие вдруг показалось мне ужасно тяжелым. Спенс и Эскобар последовали за мной, когда я вошла в открытую дверь; Эскобар попытался меня опередить, но я остановила его локтем. Снаружи доносился звук быстрых шагов – полицейские окружали дом. Голубой свет пробивался сквозь закрытые ставни; вся улица была ярко освещена. Оглушительно ревели громкоговорители. Если Дюран в доме, у него не должно остаться сомнений относительно наших намерений.

Хорошо. Для него пришло время страха.

Для меня все вдруг стало каким-то нереальным; я действовала, полностью опираясь на инстинкт – одну минуту я была матерью, в следующую становилась полицейским, а иногда выступала в обеих ролях одновременно. Прямо впереди находилась гостиная; оранжевый свет вечернего неба проникал в комнату сквозь огромное окно, выходившее в сад. Идя по коридору мимо закрытых дверей, я прижималась к ним всем телом и прислушивалась ушами лисицы.

Затем через одну из дверей я услышала приглушенные голоса. Спенс и Эскобар, не отстававшие ни на шаг, как мне показалось, также их услышали, поскольку все мы одновременно направили дула наших пистолетов в центр двери. Несколько мгновений мы стояли неподвижно, прислушиваясь.

Из плана я знала, что по обе стороны от домашней студии находились две спальни. Однако я не помнила, есть ли двери между этими комнатами.

– Двери, – прошептала я, кивая в обоих направлениях. Спенс и Эскобар меня поняли. Спенс двинулся налево, а Эскобар – направо.

Но как только они отошли от меня, тонкая линия очень яркого света появилась под дверью студии, и я услышала, как мужской голос сказал:

– Мотор…

Я была Арнольдом Шварценеггером, Клинтом Иствудом и Чарльзом Бронсоном в одном лице. Ударом ноги я распахнула дверь и сделала классический кувырок с выходом в стойку со смертельным оружием[74]в руке.

Джефф, где ты, где ты…

И тут я его увидела; он был связан, во рту я заметила кляп, а в нижней части живота – кровь. Я едва сдержала себя – инстинкт толкал меня к Джеффу, но краем глаза я уловила какое-то движение. Я посмотрела налево – в комнате царил полумрак – и увидела Уилбура Дюрана.

На Джеффа была направлена камера, а за ней стоял монстр, который, казалось, снимал эту ужасную сцену. В одной руке он держал какой-то темный предмет, похожий на оружие. Дюран очень медленно поднимал этот предмет.

Слишком медленно.

Что я видела на самом деле? Я не знала. И у меня не оставалось времени, чтобы шагнуть вперед и проверить более тщательно. Однако движения были слишком точными, механическими, непохожими на человеческие. За спиной у меня что-то кричали Спенс и Эскобар, мы все пытались понять, что здесь происходит.

Действуй строго по инструкции, и только по инструкции – таким было главное правило, которым следовало руководствоваться во время всех операций. Поэтому я закричала:

– Полиция, бросай оружие!

Вопреки здравому смыслу я надеялась, что все пойдет как положено.

Однако рука продолжала подниматься.

Я ненавидела следующий пункт инструкции, но у меня не оставалось выбора. Направив пистолет на Дюрана, я дважды нажала на курок.

Во все стороны полетели осколки, нас окутал дым. Все пошло не так – никакой крови или серого вещества, лишь дождь сверкающих обломков. Рука перестала подниматься, но вместо того, чтобы опуститься, когда голова разлетелась на куски, она застыла в воздухе, под углом в сорок пять градусов. Застряла.

Когда эхо от выстрелов смолкло, я услышала лишь два вида звуков – мое собственное дыхание и тихое жужжание электронного механизма, словно его заклинило и он безуспешно пытался продолжить работу.

Я больше не могла держать на весу тяжелое оружие; моя правая рука повисла вдоль тела, и я выпрямилась. Когда я сделала несколько шагов, отделявших меня от останков жертвы, подошвы моих туфель раздавили осколки пластика. В ноздри ударил запах обожженного винила, смешанный с едким ароматом пороха.

– Господи, – пробормотала я, когда моя рука легла на плечо манекена.

Я только что прикончила автоматического Уилбура Дюрана. Тогда я подбежала к Джеффу – точнее, к тому, что выглядело как Джефф, но это тоже был лишь манекен, ужасно похожий на мальчика. Манекен с вывернутыми наружу внутренностями.

Я не ожидала, что это произведет на меня такое впечатление. Все вокруг вдруг стало предельно ясным и четким. Очень натуральным и настоящим. На лице мальчика застыло страдание и гримаса ужаса. Спенс пробежал мимо меня. Никогда прежде я не слышала, чтобы он так страшно ругался.

– Великолепный выстрел, – сказал он. – А теперь пойдем и возьмем настоящего.