Колыбельная для жертвы - Стюарт Макбрайд

– Правда, здорово? – Рона развела руки в стороны. – Мы его поймали. И я готова побиться об заклад, она не одна такая. Я разослала информацию по всей стране, чтобы искали других женщин, на которых он нападал.

Я, выпрямившись, сидел на стуле. Как будто что-то очень долго давило мне на грудь, и вдруг это…

– Нет. – Я наклонился вперед, потер руками лицо. – Твою мать!

– Шеф?

– Агггхх…

– Эш, ты в порядке?

Я опустил руки:

– Он выехал из Олдкасла в десять с небольшим. Когда он вернулся?

Нахмурившись, Рона посмотрела в блокнот:

– Без десяти четыре. Шеф, я не…

– Лора Страхан пропала между одиннадцатью часами прошлой ночи и тремя часами сегодняшнего утра. Если он был в Абердине, накачивал кого-то снотворным и потом раздевал, он не мог быть здесь и похищать Лору Страхан и Рут Лафлин. – Врезал ладонями по столу, отчего ноут подпрыгнул. – ЧЕРТ БЫ ВСЕ ПОБРАЛ!

Рона насупилась, сжала кулаки:

– Ничего он с ними не делал. – Пнула ногой по стулу, опрокинув его на бок. – Мы его взяли!

Потом пауза, и Элис начала теребить волосы.

– У него есть сообщник, только так он может издеваться над женщинами в Абердине и в то же самое время похитить Рут и Лору. Только если с ним кто-то вместе работает… – Между бровями появилась морщина. – Кто-то, кого он может держать под контролем и кем он может манипулировать, кто-то, кто думает, что они связаны друг с другом, что они особенные и друг друга любят, и все это связано с властью… Кто-то из своих.

Элис выскользнула из комнаты, потом послышался звук ее шагов, спускавшихся вниз по лестнице. Через десять минут она вернулась со своей сумкой. Вывалила содержимое рядом с ноутбуком, взяла карту, развернула. Это была та самая карта, над которой она работала, – вся разрисованная красными кругами, отмечавшими места обнаружения тел.

– Представим, что это диаграмма Венна, круги представляют собой пятнадцатиминутные отрезки времени нахождения в пути, и там, где они пересекаются, мы…

– Это все неправильно. – Рона ткнула пальцем в Каузкиллин и провела им по автостраде. – Он сбрасывает тела ночью или ранним утром, когда дороги свободны. В два часа утра вы город из конца в конец за пять минут проедете.

Элис скисла:

– Ох.

Рона достала ручку из внутреннего кармана, нарисовала «Х» над каслхиллской больницей. Второй «Х» поставила над Блэквол Хилл. – Частная больница. А здесь вот старый санаторий, еще со Второй мировой войны. – Нарисовала «Х» над Беллоуз. – И еще психушка на Альберт-роуд. – Щелкнула пальцами, продемонстрировав обгрызенные ногти. – Где еще, шеф? Где есть хирургические отделения?

– В клиниках общей практики. В тех, что покрупнее, делают небольшие операции.

– Правильно. – Сделала еще несколько отметок на карте.

Это все бесполезно, но что у нас еще есть? Только это да пара едва различимых звуковых файлов.

Дверь открылась, и в дверном проеме встал Хантли. Поправил галстук. В руке джин-тоник. Слова слегка смятые по краям, но нельзя сказать, что говорит неразборчиво.

– Так вот вы где спрятались.

Я снова проиграл первый аудиофайл, включив звук на полную громкость. Снова зазвучала мелодия мобильника, искаженная, хриплая и, по мнению Сабира, доступная на миллионах мобильных телефонов. Она повторялась, поднимаясь вверх и опускаясь вниз, но качество было такое отвратительное, что разобрать мелодию было почти невозможно.

Хантли наклонился над Роной и Элис, смотревших на карту:

– Его Королевское Высочество Медведь Великий послал меня за вами. Сообщить, что la pizza e arrivata. – Посмотрел на меня: – А для тех, кто не знаком с классикой, «жрачку принесли».

Операционные и мелодия мобильника.

Я кликнул на М-Джордан. wav и снова включил файл. Он зашипел и затрещал в окне, открытом рядом с видеофайлом, который я смотрел. Замер на финальной сцене – Рут Лафлин с поднятыми вверх руками. Превращает мили в улыбки.

Почему именно этот файл? Почему я все время к нему возвращаюсь? Что с ним не так?

Хантли подошел к ноутбуку с другой стороны. Стал шикать на нас:

– Давайте вниз, вы же не хотите, чтобы пицца остыла?

Я снова включил файл. Шипение. Треск. Короткий звуковой фрагмент, такой слабый, как будто его и не было.

Хантли шмыгнул носом. Взял мой блокнот. Он был открыт на той странице, где я делал записи, разговаривая с Сабиром.

– Я и не знал, мистер Хендерсон, что вы увлекаетесь кампанологией, это искусство колокольного звона – для общего развития.

Я выдернул блокнот у него из рук:

– Я ведь говорил, что не надо быть мудаком.

– Освежающе-стимулирующим, вы помните? – Ткнул пальцем в блокнот: – «Кембриджские четверти».

– Может, найдешь кого-нибудь другого, кому можно действовать на нервы?

– Специально для вас маленький факт. Вам известно, что Биг-Бен играет вариацию, которая называется «Вестминстерские четверти»? Четыре такта из четырех нот отмечают каждую четверть часа. Отсюда и имя.

Замершая навсегда Рут Лафлин. Руки, поднятые вверх в триумфе победы. В углу замершая временная метка с цифрами 14:13:42. Приветствующая ее толпа медицинских сестер. Счастливые лица за спиной…

Ох. Черт!

Хантли скрестил руки на груди и улыбнулся, глядя на покрытый пятнами потолок:

– Помню, мне как-то пришлось проверить двести мини-Биг-Бенов. Весьма изобретательная группа бизнесменов из Манчестера смешала героин с гипсом и добавила горсть кофейных зерен, чтобы запах отбить.

Четыре такта из четырех нот.

Это был не звонок мобильника.

Я оттолкнул стул и встал. Схватил трость:

– Пошли к Джейкобсону, быстро.

Элис дернула меня за рукав:

– Что случилось?

– Я знаю, где они.