Черника в масле - Никита Максимов

– Вот. Неси это во-о-н на тот дальний конец стола. Видишь, где сидит высокий мужик в пиджаке? Он ещё всё время на нас оглядывается. Это пастор Майер, он вроде старосты среди пассажиров. Девушка с косой напротив него – старшая стюардесса, официально считается старшим по званию членом экипажа. Я вчера коротко намекнул им о твоём прибытии, так что разговор надо начинать именно с них.

Катя кивнула.

– Всё, иди. Я сейчас возьму кофе и подойду.

Пока Смирнов стоял и ждал, пока ему нальют две кружки пахучего тёмного напитка, кто-то поскрёб его за рукав в районе локтя. Он оглянулся и наткнулся на обеспокоенный взгляд Марины.

– Привет.

– Доброе утро, Смирнов. Что про неё скажешь? – она кивнула в спину уходящей женщине.

– Когда она выспалась и умыта, то выглядит вполне нормально. Сейчас попробую покормить и посмотрю, что из этого получится.

– Ну тебя! Я серьёзно.

– А я нет? Что ты хочешь услышать?

– Не знаю. Как прошла ночь, что она говорит тебе, не пыталась ли вытянуть сведения, что знает, что ты о ней думаешь – выбирай?

– Ничего не выбираю. Ночь прошла тихо, часовой сказал, что дрыхла без задних ног. Не храпела, если тебе это интересно. – Марина возмущённо фыркнула. – Сведений ей от нас особо не нужно. По-моему, она и так знает побольше нашего. И о нас в том числе. Вот это меня действительно беспокоит.

– Ну а сама она – что? Что ты о ней думаешь?

– Не знаю, Марин. Честное слово. Не понял ещё. А ты что скажешь? – он посмотрел прямо в её встревоженные глаза.

Она ещё раз оглянулась на спину уходящей Кати.

– Я её боюсь.

– Что так? Она вроде бы настроена миролюбиво.

– И что? Смирнов, представь, что кто-то привёл к тебе домой дикого волка. Как ты себя будешь чувствовать, даже если он «настроен миролюбиво»? А? Андрей, она – опасная хищница, убийца, может быть. Ведь сам говорил, что у Волка кто-то его бандитов пришил. И тут она является.

– Марин, притормози. Тему, где она разжилась оружием, мы пока не обсуждали, но даже если это и она? Мы тут, что ли, сплошь ангелы? Тоже всякое у многих на руках. И кровь в том числе.

– Про вас я, по крайней мере, всё знаю, иногда больше, чем вы сами. В том числе и то, какие вы убийцы. Одно дело стрелять по человеку, а совсем другое его же ножом резать. Глядя ему прямо в глаза. Это тебе не на курок нажать, тут закваска совсем другая нужна. Так что я тебя очень прошу, Андрей – будь с этой бабой осторожен. И Новикова, по-возможности, к ней не подпускай. А то он парень прямолинейный, начнёт с ней заигрывать, как с рысью тогда. Как бы она ему чего-нибудь не отвернула, а мне потом пришивай.

– Ладно, Марин, присмотрю за твоим здоровяком.

– Спасибо. И сам, Смирнов, того… не расслабляйся.

– Расслабишься тут. Ладно, понял я тебя. Мне идти надо.

Он повернулся обратно к раздаточному столу, где его уже дожидались две эмалированные дымящиеся кружки и едва заметно покачал головой: «Ох уж эти женщины со своим чутьём!». Взял кофе и не спеша, будто шёл по тонкому льду, пошагал к дальнему концу стола.

* * *

Уши всё ещё немного побаливали. Время от времени подполковник Михайлов непроизвольно поднимал руку и тёр их, но глухой гул, оставшийся после бомбёжки, никак не хотел отпускать.

Они снова сидели втроём – он, Кузнецов и безымянный тип из госбезопасности. На этот раз гэбэшник не выглядел расслабленным. Наоборот, был зол и раздражителен. Его команда заканчивала работу. Дознаватели и большая часть переводчиков уже убрались с базы вместе с группой здоровых пассажиров. Лёгких раненых вывезли тоже. Сейчас летающий госпиталь готовился забрать лежачих, а скользкий бесцветный тип проводил последнее совещание, раздавая распоряжения, подкреплённые приказами с самого верха.

– Говоря коротко, по итогам работы авиации и ваших вертолётов, господин Кузнецов, – гэбэшник скупо кивнул шефу безопасности «Транснефти», – основная улика на болоте уничтожена. Аэрофотосъёмка с разных ракурсов и высот подтвердила, что никаких видимых следов самолёта не осталось. Возможно, что какие-то мелкие фрагменты могли разлететься по окрестностям, но поскольку у наших противников нет возможности лично обследовать район, будем считать, что до таких улик им не добраться. Жаль, что вы не успели проникнуть внутрь, но, формально говоря, в этом не было особой нужды. Собранные сведения в целом подтверждают, что этот самолёт – тот самый рейс, который пропал над Швецией. Вам эти сведения могут быть недоступны, но мы…

Несмотря на всю важность и снисходительность, он никогда не упускал возможности подчеркнуть свой исключительный статус, влияние и небывалый уровень осведомлённости. Наверное, в обычное время это производило нужное впечатление, но, то ли усталость мешала Михайлову поддаваться на дешёвые уловки, то ли он слышал всё это не в первый раз, только где-то на задворках сознания у него созрело следующее соображение: «Вся важность твоя, значимость показушная и надувание щёк – не более чем игра. Сам ты из себя ничего толком не представляешь. Так, крыса аппаратная. В школе, небось, троечником был, четвёрки учителя за старание ставили, одноклассники держались от тебя подальше. Вот ты и полез на такую работу, где можно нос задирать, не объясняя, что же такое значительное ты делаешь, какую пользу приносишь. А потом тебе просто повезло, когда наверх взлетела именно госбезопасность. Не менты или мы, вояки, а ваша мутная шайка. Теперь ты ходишь, делаешь холёные пальчики веером, а пользы от тебя по-прежнему – как от петуха на рыбалке. Что, трудно было выложить с самого начала всё, что знаешь?».

– …Мы хорошо осведомлены об этом инциденте и резонансе, который он имел за рубежом. Подполковник, я понимаю, что последние сутки выдались для вас нелёгкими, но потерпите ещё немного. Мой вертолёт улетает через час и тогда у вас будет время отдохнуть. А пока нам нужно выработать стратегию дальнейших действий.

«Спасибо, что разрешил отдохнуть, когда ты отсюда смоешься. И когда это, кстати, армейский мобильный госпиталь стал „твоим“ вертолётом?».

– Чтобы выработать стратегию, было бы неплохо объявить конечную цель операции. Первоначальный приказ требовал отыскать сбитый самолёт и оценить степень исходящей от него угрозы. Прекрасно, теперь мы знаем, что самолёт гражданский, выполнял обычный рейс и залетел на нашу территорию случайно. Я правильно интерпретирую имеющуюся у меня, – Александр выделил нажимом последние слова: – «скудную информацию»?

Гэбэшник снисходительно кивнул.

– В целом да.

– То есть мы убедились, что угрозы для безопасности страны он не представляет. Тогда в чём смысл уничтожения самого самолёта, который почти по крышу увяз в трясине, а также дальнейшего использования моей группы в поисковой операции? Разве поиск оставшихся пассажиров – это не забота органов внутренних дел? Ваша, например?

Ответом ему была тонкая улыбка, обычно возникающая на губах человека, абсолютно уверенного в своём превосходстве и лишь по доброте душевной снисходящего до разъяснений очевидных вещей.