Черника в масле - Никита Максимов

Женщину звали Катя. По крайней мере, так она представилась. Уточнила, что допустимы и прочие приличные имена: Екатерина, Катюша, Катенька или, на старорежимный манер – Катерина. А вот за попытку панибратского обращения «Катюха» можно будет схлопотать по зубам. Как и за манеру говорить о ней в третьем лице в её же присутствии.

Разумные, в принципе, правила. Ничего сверхъестественного.

Накануне проговорили больше часа. Сначала Андрей очень настороженно прощупывал её вопросами, пытаясь выяснить, нет ли подвоха. Всё-таки окажись эта странная баба агентом федералов или службы безопасности «Транснефти» – и их конец стал бы немного предсказуем. Правда, будь это так, становилось непонятно, зачем ей вообще мог понадобиться весь этот спектакль. Вызвать вертолёты с десантом было бы в разы проще.

Этот аргумент стал одним из решающих. Вторым оказалась электронная карта, на которой были отмечены несколько дозоров, ловушек, границы основного лагеря, мастерских и связывающие их тропинки. Пока Смирнов разглядывал всё это, у него появилось очень неприятное чувство, как будто он стоит голым с завязанными глазами, а вокруг него ходит кто-то, способный в любой момент нанести удар в самое беззащитное место. Ощущение было настолько явственным, что у Андрея разом засвербело между лопатками, и заболел локоть, по которому несколько дней назад прошлись кулаки. Подняв голову от карты, он несколько секунд пристально всматривался в её странные, камуфляжной расцветки, глаза. Катя, надо отдать ей должное, взгляд отводить не стала, понимая, что требует от сидящего перед ней тёртого жизнью и прошедшего непростую школу обмана и разочарований мужчины чего-то ему совершенно несвойственного и даже противоестественного – слепого доверия.

Закончилось эта игра просто. Андрей откинулся на спинку стула и прихлопнул ладонью по столешнице.

– Ладно. Будем считать, что всё сказанное – правда. Это не значит, что я верю каждому слову, но пока твои действия не вступят в противоречие, я готов к сотрудничеству. Но давай договоримся сразу, чтоб потом без обид: любая недоговорённость, сомнение в искренности, попытка действовать за моей спиной будут расценены очень нехорошо. Со всеми вытекающими последствиями. Это ясно?

Екатерина ухмыльнулась и тоже отвалилась от стола, но только более расслабленно.

– Ага. Почти как замужество. То-то я всё время старалась его избежать.

Серёга Новиков, устроившийся к этому времени на табурете поблизости, только покрутил коротко стриженой башкой. Рустам не проронил ни звука, по-прежнему не выпуская из рук ружья. Смирнов покосился на разложенный рядом с ним на верстаке арсенал.

– Доступ к этим игрушкам мы тебе тоже пока ограничим.

– Пф! Там из моего – рюкзак и нож. Остальное я у местных ребят одолжила.

– Не сомневаюсь. Но пока придётся обойтись и без ножа.

– Лады. Только насовсем не заиграйте.

– Не беспокойся. Я присмотрю. Ну, с чего начнём?

– Если честно, я бы помылась для начала. Потом съела что-нибудь не похожее на консервы. А потом завалилась бы спать. Найдётся у вас место, где нет комаров?

– Что-нибудь придумаем. Ты понимаешь, что мы за тобой будем присматривать?

Екатерина потянулась и зевнула.

– Да делайте, что хотите. Можете даже в душе подглядывать, мне прятать нечего. Два условия только. Первое: не ройтесь в моих игрушках из рюкзака, ещё сломаете что-нибудь. Если любопытство замучает, лучше спросите – я сама всё покажу.

– Разумно. Второе?

– Раз уж будете меня караулить, не входите без стука, особенно если я сплю. А то ведь я могу спросонья шею кому-нибудь свернуть.

Тут Серёга хмыкнул и снова покрутил головой, а она посмотрела на него в ответ без малейшей улыбки.

– Я серьёзно.

– Хорошо, учтём.

В общем, на следующее утро Смирнов несколько раз старательно постучал в дверь и вошёл только тогда, когда с той стороны донеслось отчётливое: «Заходите, ну?».