Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Что это? — спросил удивленный Алекс.

— Я ограбил банк и решил стать профессиональным водителем!.. А ты как думаешь? Я забрал это у того человека, который меня охранял. Вертолетчикам я как мог объяснил, где произошла авария. Они полетели искать его. Найдут. Он не сможет никуда уйти.

Питер Холланд взял телефон и нажал три клавиши. Менее чем через две секунды он начал говорить:

— Передайте в службу экстренной медпомощи Арлингтона, борту пятьдесят семь. Человек, которого они заберут, должен быть тут же доставлен в Лэнгли. В госпиталь. И держите меня в курсе происходящего… Простите, доктор. Продолжайте.

— Продолжать? А что еще сказать? Меня похитили, держали на какой-то ферме и вкололи столько этанинала натрия, если не ошибаюсь, что его вполне хватило, чтобы сделать меня… жителем Луны, в чем меня недавно обвиняла мадам Сцилла Харибдовна.

— Что вы такое несете? — подозрительно спросил Холланд.

— Ничего, господин адмирал или господин директор или…

— Просто Питер, Мо, — перебил Холланд. — Но я вас не понимаю.

— А тут кроме фактов и понимать нечего. Мои литературные аллюзии — это всего лишь навязчивые попытки показать несуществующую эрудицию. Проще говоря, это называется посттравматическим шоком.

— А, конечно, теперь все ясно.

Панов обернулся к директору Центрального разведывательного управления с нервной улыбкой.

— Прошу простить меня, Питер. Я все еще не в себе. Этот последний день не совсем соответствовал моему обычному жизненному укладу.

— Он не соответствовал ничьему укладу, — запротестовал Холланд. — Мне тоже не раз крепко доставалось, но ничего подобного со мной не происходило, мозги мне ни разу не промывали. Не вышло.

— Не торопись, Мо, — добавил Конклин. — Не надо себя насиловать; тебе и так пришлось несладко. Если хочешь, мы отложим брифинг на пару часов, чтобы ты отдохнул и пришел в себя.

— Не говори глупостей, Алекс! — резко ответил психиатр. — Уже второй раз из-за меня жизнь Дэвида оказалась в опасности. Сознание этого куда хуже любого наказания. Нельзя терять ни минуты… Забудьте про Лэнгли, Питер. Везите меня в одну из своих клиник. Я хочу, чтобы меня обработали, и в сознательном или бессознательном состоянии я выдам все, что смогу вспомнить. И давайте быстрее . Я скажу врачам, что нужно делать.

— Вы шутите, — произнес Холланд, глядя на Панова.

— Какие тут могут быть шутки. Вы оба должны хотя бы представлять, что известно мне — на сознательном и подсознательном уровне. Вы это понимаете?

Начальник опять взялся за телефон и нажал одну клавишу. На переднем сиденье, за стеклянной перегородкой, водитель взял телефонную трубку, вмонтированную в соседнее сиденье.

— Планы меняются, — сказал Холланд. — Едем в Стерилизатор Пять.

Лимузин сбавил ход, и на следующем перекрестке повернул направо, в сторону холмов и зеленых полей охотничьих угодий штата Виргиния. Моррис Панов закрыл глаза, как будто погрузившись в транс, или как человек, ожидающий сурового испытания — может быть, даже собственной казни. Алекс посмотрел на Питера Холланда; потом они оба перевели взгляд на Мо и снова переглянулись. Что бы ни делал Панов, для этого была причина. Пока через полчаса они не достигли ворот поместья, где размещался Стерилизатор номер пять, никто не проронил ни слова.

— Дэ-це-эр и компания, — сказал водитель охраннику в форме частной охранной конторы, которая на самом деле была одним из отделов ЦРУ. Лимузин поехал по длинной обсаженной деревьями подъездной аллее.

— Спасибо, — сказал Мо, открывая глаза и мигая. — Как вы уже, наверное, догадались, я пытаюсь очистить голову и понизить свое давление.

— Вы не должны этого делать, — настаивал Холланд.

— Нет, должен, — ответил Мо. — Может быть через какое-то время я и смогу с некоторой точностью восстановить все подробности происшедшего, но сейчас это невозможно, а у нас нет времени. — Мо повернулся к Конклину. — Что ты можешь мне рассказать?

— Питеру все известно. Чтобы у тебя опять не подскочило давление, в детали вдаваться не буду, главное, что с Дэвидом пока все в порядке. По крайней мере, других сведений не поступало.

— А Мари? Дети?

— Они на острове, — ответил Алекс, избегая взгляда Холланда.

— А что это за Стерилизатор Пять? — спросил Панов, глядя на Холланда. — Подозреваю, тут найдутся специалист или специалисты, которые мне нужны.

— Работают посменно круглые сутки. Думаю, некоторых вы знаете.

— Лучше бы не знал.

Длинный черный автомобиль развернулся и остановился перед каменной лестницей особняка с колоннами в георгианском стиле, который находился в центре поместья.

— Идем, — тихо сказал Мо, вылезая из машины.

Рельефные белые двери, мраморные полы розового цвета и изящные винтовые лестницы огромного холла служили роскошным прикрытием для работы, которая велась в Пятом Стерилизаторе. Перебежчики, двойные и тройные агенты, оперативники, возвращавшиеся после выполнения сложных заданий для отдыха и разбора полетов, потоком проходили через его отделы. Персонал, каждый член которого имел допуск уровня «четыре нуля», состоял из двух врачей и трех сестер, которые работали по сменам, поваров и горничных, набранных из дипломатических представительств — в большинстве своем, из посольств США в других странах, — и охранников, прошедших службу в десантных диверсионно-разведывательных подразделениях или их аналогах. Они неслышно передвигались по особняку и имению, постоянно находясь настороже, у всех имелось скрытое под одеждой или видимое оружие — его не было только у медперсонала. Всем без исключения посетителям на лацкан прикреплялись маленькие таблички, выдачей которых заведовал обходительный управляющий в темном костюме, пропускавший и направлявший пришедших в соответствующие расписанию отделения. Человек этот был уже седовласым, переводчиком ЦРУ в отставке, но с таким представительным видом, что его можно было принять за важную шишку.

Увидев Питера Холланда, управляющий удивился. Он гордился тем, что знал все расписание визитов по памяти.

— Незапланированное посещение, сэр?

— Рад видеть тебя, Фрэнк. — Директор ЦРУ пожал руку бывшему переводчику. — Помнишь Алекса Конклина?..

— Господи, Алекс, это ты? Сколько лет! — еще одно рукопожатие. — Когда же мы виделись в последний раз?.. Это была та сумасшедшая женщина из Варшавы, не так ли?

— Кагэбэшники наверное до сих пор посмеиваются, — улыбнулся Конклин. — Единственный секрет, который ей был известен, — это рецепт самых отвратительных golumpki , которые я когда-либо пробовал… Еще работаешь, Фрэнк?

— Иногда, — ответил управляющий и досадливо поморщился. — Эти молодые переводчики не могут отличить пирог с заварным кремом от kluski .