Ларец Зла - Мартин Лэнгфилд

— Хорошо, я понял. Между тобой и Кэтрин в тот день возникла связь на уровне ДНК. Дальше.

— А значит, возникла связь между новой жизнью, которая зародилась в нас, и…

Терри вдруг замолчала и закрыла лицо руками.

— Что с тобой?

— «Сомкни время и пространство…» Роберт, время и пространство сомкнулись в тот день. Мы все оказались звеньями одной цепи. А когда Йуну при помощи Минотавра и Адама проникли в меня, они проникли и в моего ребенка и сделали с ним что-то такое, что превратило его будущую жизнь в смерть. Это был рак. А поскольку я в ту минуту фактически представляла собой одно целое с Кэтрин и ее ДНК…

— Говори, — не своим голосом пробормотал Роберт.

— Это отняло жизнь и у твоего ребенка. И через несколько месяцев у Кэтрин случился выкидыш. Прости. Прости… — Терри разрыдалась.

А Роберт отказывался верить своим ушам. Неужели Терри только что призналась в том, что невольно убила Мосса?

— Мосса убила не она, а Йуну, Роберт, — проговорил вдруг Хорас.

— Да, да, да, — ничего не соображая, пробормотал посеревший лицом Роберт.

В комнате вновь повисла долгая пауза.

— На самом деле я не об этом хотел спросить, — наконец сказал Роберт. — Сколько времени прошло с того дня?

— Год и две недели.

— Но я понял, что ты беременна, лишь в пятницу. В эту пятницу. Как такое может быть?

— Они подсадили моему ребенку рак и заморозили беременность, чтобы шантажировать этим Адама.

— Шантажировать?

— Да. Чтобы в нужный момент он выполнил их волю. Не тогда, а позже. С год они никак себя не проявляли. Мы даже решили было, что про нас забыли. А пять дней назад они вдруг разморозили процесс и беременность вновь стала развиваться. Ему дали понять, что, если он не взорвет Марифат, я погибну. Одновременно с этим ему сказали, что, если все пройдет хорошо, мой рак исчезнет и ребенок родится здоровым.

— И вы им поверили?

— Адам поверил.

— Хорас, ты знал обо всем этом?

— Да, я знал. Адам и Терри попросили меня о помощи. Но это выше моих сил. Даже Люди Света не всегда способны исправлять то, что натворили Йуну.

— А почему вы мне ничего не говорили?

— Ты был не готов.

— А врачи?

— Они не способны даже обнаружить рак на этой стадии. Терри обращалась к врачам, но над ней лишь посмеялись.

— Когда ты поняла, что болезни вновь дан ход?

— После нашей с тобой близости. А в воскресенье я обнаружила Кэтрин в той квартире, где мы раньше встречались с Адамом. Я всегда знала, чувствовала, что если он вновь сойдется с Кэтрин, то бросит меня. И я поняла, что больше не могу рассчитывать на его защиту. И тогда я обратилась в «Boîte à malices». И они приняли меня.

— Они могут тебе помочь?

— Нет, Роберт, не могут. Моя последняя надежда — это ты. Ты поможешь Адаму продержаться до конца, ты одолеешь Йуну и спасешь всех нас.

В этот момент у Роберта зазвонил телефон — это был Адам.

— Привет, дружище. Похоже, нам вновь надо встретиться. Возьми с собой своих друзей.

Роберт взорвался.

— Когда мы встретимся, Адам, это будет последней встречей в твоей жизни! Где моя жена?!

Хорас подал знак, чтобы он успокоился и взял себя в руки. Роберт лишь молча отвернулся.

— Это ты убил Джея на башне Рокфеллер-центра? Это ты сломал ему шею, подонок?

— Какого Джея? О чем ты? В последний раз я видел тебя на вокзале, где ты, кстати, меня едва не угробил.

— Я теперь жалею об этом.

— Но как бы то ни было, я тебе благодарен.

— Мне показалось на секунду, что в тебе еще сохранилось что-то человеческое. Я ошибался.

— Ладно, покончим с лирикой. Когда встретимся? Нам есть что обсудить. Предлагаю пересечься у Иглы Клеопатры в Центральном парке.

Хорас подал Роберту знак, чтобы тот соглашался.

— У нас мастер-ключ, — сказал Роберт.

— И кое-какие другие ключи, не так ли?

— За исключением тех, которые ты выкрал.

— Мне нужна Терри, — требовательно заявил Адам.

— Забудь об этом. Я могу предложить тебе мастер-ключ в обмен на Кэтрин.

— Забудь об этом. Кэтрин мне больше не нужна, забирай ее бесплатно. А мне отдай Терри и мастер-ключ.

— Даже не мечтай, — вспылил Роберт.

— В таком случае мы не договорились.

Терри отобрала у Роберта трубку.

— Адам?

— Привет, малыш. Мы все еще можем спасти ребенка.

— Я приду на встречу. Я хочу быть с тобой. Но пожалуйста, верни Кэтрин Роберту.

Пауза.

— Собирайтесь и идите в условленное место. Там увидимся.

— На самом деле Игл Клеопатры было две, — сказал Хорас. — Оба обелиска установлены в Гелиополисе, который древние египтяне называли Йуну три с половиной тысячи лет назад. Это священный город, причем как для Людей Света, так и для наших врагов. Собственно, в его честь они и назвали себя.

— В Центральном парке есть только один обелиск, — буркнул Роберт.

— Правильно. Брат-близнец находится в Лондоне.

— Насколько мне известно, царица Клеопатра жила в первом веке до нашей эры. Почему же эти обелиски, установленные три тысячи лет назад, так назвали?

— До Клеопатры они назывались по-другому.

— Вражда между Йуну и Людьми Света началась в тот день, когда были воздвигнуты эти обелиски?

— Нет, что ты! Это произошло гораздо раньше, и борьба велась далеко не только в Древнем Египте. Я же тебе рассказывал.

— Расскажи подробнее. Я хочу знать все.

— Путь существует с тех самых времен, когда на Земле зародилось человечество. Путь — это не мощенная камнями дорога, которую можно потрогать руками или потоптать ногами, как ты, надеюсь, уже понял. Путь — всего лишь способ познания Вселенной, способ осознать, что разум и дух человеческий, материя и энергия — все это единое целое. В принципе каждый человек способен отыскать свой Путь и пройти по нему.

— Но ты же говорил, что он доступен лишь избранным.

— Правильно. Абсолютное большинство людей его просто не замечает, не чувствует, не способно преодолеть себя, чтобы вступить на него.

Роберт взглянул на Терри, которая до сих пор хранила молчание:

— Ты вступила на Путь?

— Да, — кротко ответила та. — Мне предназначено пройти Путь Тиресия. А у тебя Путь Сета.

— Сколько их всего? — спросил Роберт, вновь повернувшись к Хорасу.