Последний ребенок - Джон Харт

Хант знал.

– А передать ему кое-что можете?

– Конечно.

– Скажете ему, что я здесь?

Дежурный откинулся на спинку стула.

– Я позабочусь, чтобы он услышал это.

– Скажите ему сейчас. Что я не был здесь, а сейчас здесь. Скажите.

– Это так важно?

– Разница есть. Я подожду.

* * *

Выйдя из тюрьмы, Хант присел на лавочку в двух кварталах от нее. Над ним расстилалось высокое, беззвездное небо. Дом – раковина. Через несколько минут зазвонил телефон.

– Не разбудил? – спросил Трентон Мур. – Впрочем, это вряд ли. – Он помолчал. – Слышал о твоем сыне. Сочувствую.

– Спасибо, док. Ты мне не просто так позвонил?

– Вообще-то нет. – Он откашлялся, но называть причину звонка почему-то не спешил. – Э… У тебя есть минутка?

* * *

Рабочее помещение судмедэкспертизы находилось в подвале больницы. Бывать там Хант не любил, тем более в темное время суток. Длинный коридор едва освещался, бетонный пол выглядел так, словно потеет. Детектив миновал смотровую комнату, холодильник, тихие комнаты с тихими мертвецами. Доктор Мур был в своем кабинете и, когда Хант постучал, что-то диктовал. Дверь открылась, и он поднял голову. Глаза его блестели от волнения.

– Входи, входи. – Доктор отложил диктофон и потянулся за кофейником на столике у себя за спиной. – Кофе?

– Да. Черный. Спасибо.

Налив кофе в невысокие пенополистероловые стаканчики, хозяин кабинета протянул один гостю.

– Прежде всего вот это. – Он достал из ящика пластиковый пакет для вещественных улик и бросил на стол. Судя по блеску и глухому звуку, с которым упал пакет, в нем лежало что-то тяжелое и металлическое.

Хант поднял его, запечатанный, с проставленной датой и подписанный медэкспертом, положил на ладонь и пересчитал патроны – шесть штук, пули с выемкой.

– Позволь угадать… тридцать второй калибр, экспансивные?

– Из правого кармана мистера Фримантла. Не считая одежды, в день смерти у него было при себе только вот это.

– Что ж, на один вопрос ответ есть.

– Что за вопрос?

– Почему один бывший коп все еще жив и, что важнее, почему его тринадцатилетнему сыну не предъявлено обвинение в убийстве. – Хант опустил пакет с патронами в карман. – Спасибо.

– Не за что. – Некоторое время они молча пили кофе. Потом Мур подкатил в своем офисном кресле к столу. Маленький, плотный, полный энергии, он, казалось, не мог усидеть на месте. – В моем деле загадок встречается немного. Вопросы без ответов? Да, постоянно. Но только не загадок. Увы, человеческое тело – инструмент предсказуемый. Следуй за повреждениями, и они приведут тебя к выводам, определению причины и следствия. – Его глаза снова вспыхнули неуемной энергией. – Ты хотя бы представляешь, сколько вскрытий я провел?

– Нет, не представляю.

– Вот и я тоже. Но много. Сотни. Может быть, больше. Действительно, надо бы посчитать как-нибудь на досуге…

Хант потягивал кофе. Обычно пустые разговоры и безделье раздражали его, но сейчас пойти было некуда. Мур побарабанил по столу.

– А ты загадки любишь? – Хант открыл было рот, но доктор махнул рукой. – Нет, нет, не те, с которыми сталкиваешься ежедневно. – Он наклонился над столом и развел руки так, как будто хотел охватить весь мир. – Большие загадки. Настоящие большие загадки.

– Не уверен, что понимаю.

– Хочу показать кое-что. – Доктор взял папку, поднялся, прошел через комнату и щелкнул кнопкой негатоскопа^[31]. – Свет замигал и выровнялся. – Помимо короткого примечания в отчете, сомнения у меня вызывало еще и вот это. Надо ведь и о собственной репутации заботиться. – Он нервно хохотнул, достал из папки снимок и вставил в аппарат. Хант узнал на смотровом экране человеческое туловище. Как будто мерцающие кости. С трудом угадываемые органы. – Ливай Фримантл. Взрослый мужчина. Возраст – сорок три года. Развитая мускулатура. Общее заражение. На грани истощения. Видишь это? – Он показал. – Это то место, куда ты попал. Пуля вошла здесь. Раздробленная лопатка у выходного отверстия. Видишь?

– Я не хотел его убивать.

– Ты и не убил.

– То есть как?

Мур не ответил.

– Это… – Он провел мизинцем по неровной белой линии. – Это ветка дерева. Какого-то дерева твердой породы. Дуба, клена. Я плохо в этом разбираюсь. Каким-то образом ветка воткнулась в него. Она была сухая, не гнилая. Заостренная. Видишь острые концы? Здесь и здесь. По картинке судить трудно, но в диаметре она примерно вдвое толще твоего указательного пальца. Может быть, полтора больших. Инородное тело вошло в него здесь, справа, под самым нижним ребром. Повредило множество органов и проделало трехсантиметровую дыру в толстой кишке.

– Не понимаю.

– Это обширная травма. Тяжелая.

– Так.

Мур отступил на шаг, вернулся. Всплеснул руками, и Хант ощутил его разочарование.

– Это… – Доктор сделал широкий жест в сторону снимка. – Это смертельное повреждение. Без неотложной хирургической операции человек при таком повреждении умирает. Фримантл должен был умереть за несколько дней до того, как ты его подстрелил. – Он снова всплеснул руками. – Я не могу этого понять.

У Ханта между лопатками пробежал холодок. В этом подвале на него все давило. Мур смотрел на него живыми глазами, полными вопросов о великих загадках.

– Так ты хочешь сказать, что это чудо?

Мур посмотрел на аппарат, и на его лицо лег холодный белый отсвет. Он приложил три пальца к неровной линии, обозначавшей то, что пронзило Фримантлу бок.

– Я хочу сказать, что не могу это объяснить.