Выжжено - Андреас Эшбах

– И как же ты намерен это сделать?

– Подыскать фирму с потенциалом, – просто сказал Маркус, – и взять её на себя. С OPM, разумеется.

– OPM?

– «Other people's money». С капиталом риска. Единственное, что я должен сделать, – это убедить инвесторов, что я управлюсь с фирмой лучше, чем её основатели.

А это не будет проблемой. Ещё во время учёбы он так забалтывал своего профессора экономики, что тот за проваленный с треском экзамен ставил ему «хорошо». Уж если Маркусу удавалось обвести вокруг пальца профессора Освальда, то он сможет сделать это с любым человеком на планете.

– Но такую фирму тебе ещё надо найти, – лицо Сильвио выражало абсолютный скепсис.

– В чём проблема? Пока мы работаем на «Lakeside and Rowe», мы находимся в лучшей из мыслимых позиций для этого, – ухмыльнулся Маркус.

Ему пора уже было закругляться с трёпом. А то он выболтает всё, весь свой роскошный план.

– Ты хоть раз взглянул как следует на новые аналитические программы? На модуль «Datamining»? Это ж молоток. Это рентгеновский аппарат для предприятия.

Довольно. Ещё не хватало ему разжевать, каким образом он собирается это сделать. И без того всё лежит как на ладони. Надо всего лишь перебраться в технический сервис. Технический сервис означает инсталляцию программ, а инсталляция означает прохождение тестов. На чьей базе данных? Разумеется, на данных теперешних клиентов банка или инвестиционной компании. Другими словами, если он не будет дурачком, то сможет из каждой фирмы, в которой производит обновление программ, уйти домой с хорошим досье многообещающих кандидатов для своего замысла.

Но Сильвио даже не слушал толком. Рамазотти, казалось, вызвал в нём дух противоречия.

– Я в это всё равно не верю, – заявил он. – Множество людей разбогатело на своих изобретениях.

Маркус перегнулся через стол, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Да? И ты кого-нибудь из них знаешь?

– Но об этом то и дело где-нибудь приходится читать, – ответил Сильвио.

Снаружи долго сигналил какой-то большой автомобиль, потому что не мог проехать мимо автофургона. На тротуарах теснились люди. Запись итальянской музыки прокручивалась уже в третий раз. Маркус снова откинулся назад.

– Мой отец был изобретатель, – начал он, хотя не собирался рассказывать об этом никогда и никому. – Целые дни проводил в мастерской, не думал больше ни о ком и ни о чём. Всё моё детство мы жили на те деньги, которые с трудом зарабатывала мать. Но и те он умудрялся иной раз потратить на какие-нибудь приборы или химикалии, реторты, трубки и прочее оборудование.

– А, вон что, – тихо произнёс Сильвио. – Извини.

– Он никогда и ничего не заработал, – продолжал Маркус. – Лишь в конце жизни он наконец что-то такое изобрёл, что принесло нам деньги. Но сам он ими не успел попользоваться.

Сильвио грустно вздохнул.

– Печальная история. – И спросил: – И что же это было? Ну, то, что он изобрёл?

Маркус смотрел в пустоту, терзаемый воспоминаниями, которые думал, что забыл.

– Это самое странное во всей истории, – сказал он. – Мы этого не знаем.

– То есть как это?

– Он продал своё изобретение одной фирме и вскоре после этого погиб в автокатастрофе. В его лаборатории не оказалось никаких бумаг, ничего. Но на его счету было два миллиона евро.

Он отодвинул стаканчик с ликёром в сторону и смотрел то в окно, то на своего собеседника. Сильвио ответил на его взгляд и, казалось, понял, что Маркус больше не хочет говорить об этом.

На обратном пути Сильвио снова рассказывал о предмете своей симпатии:

– Я думаю, она не замужем. По крайней мере, кольца она не носит. И никто за ней не приезжает забрать с работы, например. А в рамочке на её письменном столе – портрет собаки.

– Да ты за ней по-настоящему шпионишь, – удивился Маркус.

– Ну да, – смущённо признался Сильвио. – Я… В общем, не знаю.

Маркус искоса глянул на него.

– Тебе надо с ней поговорить. Разбуди в себе попугая. Чем раньше ты узнаешь, нравишься ли ей, тем лучше.

– А если не нравлюсь?

– Пусть пеняет на себя. Зато ты будешь знать, что должен искать кого-то ещё. Как ты уже говорил: американок сто миллионов.

В понедельник утром в автобусе Сильвио настраивал себя:

– Сегодня я с ней поговорю.

Но вечером, когда возвращались, он только вздохнул:

– Не знаю, что со мной. Обычно я не такой робкий.

– Значит, всё не так, как обычно, – сказал Маркус.

Сильвио мечтательно смотрел в окно.

– Знаешь, у неё чудесные глаза. Я только сегодня разглядел как следует.

– Да? Мне кажется, я догадываюсь, что у тебя не так, как обычно.

– Завтра, – заявил Сильвио. – Завтра я решусь.

Во вторник утром он улизнул, как только вошли в здание. Немного позже он, сияя, подошёл к столу Маркуса.

– Я сделал это! Я так всё подстроил, что как бы случайно встретился с ней в коридоре – и сделал комплимент.

Маркус невольно улыбнулся.

– Ну и..? Как она отреагировала?

– Не знаю, – Сильвио пожал плечами. – Она была немного смущена, мне кажется. Странно, вообще-то; я готов был поспорить, что у неё отбоя нет от поклонников.

– Ну и радуйся, если это не так.

Сильвио радостно кивнул, отбил на краю стола короткую барабанную дробь и затем сказал:

– О'кей. Назад к работе. Хотя я не знаю, смогу ли сегодня хоть что-нибудь сделать.

Два часа спустя Маркус был свидетелем, как здоровенный мужик в серой униформе, которого ему ещё не приходилось видеть в этом здании, спрашивал, где Сильвио Дамиано. С ним, мол, хочет побеседовать мистер Мюррей. Нет, сказал он, брать с собой бумаги по проекту не надо.

Через полчаса оба вернулись: Сильвио бледный как мел и с печатью ужаса на лице, а детина в серой униформе на шаг позади него, словно ему было поручено подхватить итальянца на лету, если тот начнёт падать в обморок.

– Ради Бога, что стряслось? – спросил Маркус, не сомневаясь, что дома у Сильвио, верно, кто-то умер.

– Сексуальные домогательства, – еле выдавил из себя Сильвио.

– Что?

– Она на меня пожаловалась. Мюррей сказал, что я приставал к ней сексуально. Это про мой комплимент! Я ничего не понимаю.

Маркус увидел, как лицо человека в серой униформе приобретает признаки нетерпения.

– И что теперь? – спросил он, внезапно заподозрив, что это было ещё не самое худшее.

– Меня уволили, – без выражения продолжил Сильвио. – Я должен освободить мой стол, собрать в отеле вещи, и потом вот этот отвезёт меня в аэропорт. В самолёте на Рим для меня уже забронировано место.