Аптекарь, его сестра и ее любовник - Сандра Браун

— Можно сказать, досконально. Я на нем выросла, как раз под самой вершиной, только на западном склоне.

— На западном склоне? Как добраться туда из города? Туда ведет шоссе?

— Нет. На западной стороне есть другая дорога, очень извилистая. Но она пришла в запустение. Несколько лет назад часть дороги смыло оползнем. Ею так редко пользовались, что решили не восстанавливать.

— Но на снегоходе по ней можно было бы подняться?

— Я ничего не понимаю в снегоходах, но, думаю, это возможно. — Мэри-Ли перевела взгляд с одного агента на другого. — Вы думаете, Уэс и Датч отправились туда за мистером Тирни?

Бегли не стал прямо отвечать на ее вопрос.

— Мы ждем вертолет из Шарлотта и надеемся попасть туда раньше любого, кто захочет взять правосудие в свои руки. — Он взглянул на Дору. — Не хотели бы вы позвонить мистеру Хеймеру и посоветовать ему воздержаться от безрассудных действий?

— Я бы хотела, но уже пыталась связаться с ним по сотовому и не смогла пробиться. Я с ума схожу, мне надо сказать ему о Скотте, но…

— А что со Скоттом? — Пронизывающий взгляд Бегли заставил Дору вздрогнуть.

— Сегодня утром он оставил у себя в комнате записку, которая нас очень встревожила. — Не спрашивая разрешения у Доры, Мэри-Ли передала записку агенту Бегли. Он прочел ее и передал Уайзу.

Выражение лица Бегли не обещало ничего хорошего.

— Миссис Хеймер, — спросил он, — вопросы, заданные нами вчера Скотту насчет его отношений с Миллисент, могли его расстроить до такой степени?

— Нет.

Ее ответ прозвучал слабо и неубедительно: Бегли не замедлил этим воспользоваться.

— По правде говоря, мы почувствовали, что Скотт, как и все вы, скрывает информацию, которая может оказаться важной для нашего расследования.

— Эта записка свидетельствует о том, что Скотт эмоционально нестабилен, — заметил Уайз. — Возможно, об исчезновении Миллисент ему известно больше, чем…

— Его эмоциональная нестабильность никак не связана с Милдисент, — вмешалась Мэри-Ли. Мужчины опять повернулись к ней. — Поверьте, не стоит тратить время на нечто, не имеющее ни малейшего отношения к делу. — Она помолчала, но потом решилась: — Скотт расстроен, потому что его отец и мой брат заставляли его принимать стероиды. Они делали ему инъекции. Он больше не хочет их принимать, но знает, что Уэс устроит ему скандал по этому поводу. И это еще не все.

Мэри-Ли замолчала, стараясь собраться с духом, и стиснула руки.

— Этим утром меня и Скотта застали вместе в постели. — Заметив шок, отразившийся на их лицах, она добавила: — Вы все правильно поняли. Мы со Скоттом любовники.

Уайз первым обрел дар речи, но ему пришлось деликатно откашляться.

— Вы считаете, это ваши… гм… отношения с ним… это на них он намекает в своей записке?

— Я так полагаю, но точно не знаю.

— Здесь есть намек на самоубийство, но… — Голос изменил Доре. Она заплакала.

— Мы оповестим всех патрульных о его машине, — сказал Уайз. — По таким дорогам он не мог далеко уехать.

Дора покачала головой:

— Он не взял машину.

— Вы хотите сказать, что он ушел пешком?

— Он всегда любил пешие походы. Он излазил весь пик Клири.

Уайз и Бегли снова обменялись многозначительными взглядами, потом старший агент обратился к Мэри-Ли:

— Давно ли вы поддерживаете такие отношения со Скоттом, мисс Ритт?

Мысленно она поблагодарила его: вопрос прозвучал без осуждения. Мало того, тон его был как будто даже смущенный.

— С сентября.

— За все это время Скотт ни разу не говорил с вами о причинах своего разрыва с Миллисент Ганн?

— Он никогда не говорил о своих бывших подружках, а я никогда не спрашивала.

— Не спрашивали?

— Нет.

— Никогда?

— Нет.

— И вам ни капельки не было любопытно?

— Нет.

— В таком случае вы поистине замечательная женщина.

«Или лгунья». Именно на это намекал Бегли. Как ни странно, не его жестокий взгляд, а именно мягкий, участливый голос прорвал плотину ее выдержки. Ее плечи поникли, из груди вырвался долгий вздох.

— Прошлой ночью. Мы впервые говорили об этом прошедшей ночью. Он рассказал мне, почему перестал встречаться с Миллисент.

Они ждали, но она больше ничего не сказала.

— И почему же? — спросил наконец Бегли.

— Я вам этого не скажу, мистер Бегли. Во всяком случае, не сейчас. Я скажу только тогда, когда вам будет необходимо об этом узнать.

— Нам нужно знать сейчас, — сказал Уайз.

— Ничем не могу вам помочь.

Уайз вроде бы собрался возражать, но Бегли вскинул руку. Мэри-Ли прислушалась и узнала звук в тот самый миг, как Бегли объявил:

— Это вертолет.

Он направился к двери.

— Погодите! — воскликнула Дора. Бегли обернулся. — Если Скотт там, наверху…

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть его вам целым и невредимым, миссис Хеймер. Даю вам слово.

После ухода агентов ФБР в комнате как будто стало еще холоднее. Мэри-Ли подошла к камину, перемешала горящие поленья кочергой и села напротив Доры. Та сказала:

— Они убеждены, что Скотт как-то связан с ее исчезновением.

Мэри-Ли зябко обхватила себя за локти, ежась от холода. Возможно, это был бессознательный жест, попытка удержать ускользающую надежду на то, что в записке Скотта не было намека на самоубийство, — по причинам, о которых она не позволяла себе задуматься.

— От Миллисент к вам, — презрительно бросила Дора. — Не знаю, какая из вас хуже.

— Я и не жду, что вы поймете.

— Ну, спасибо и на этом, — с горьким смехом отозвалась Дора. — Я действительно не понимаю, как порядочная и ответственная женщина, какой вы всегда казались, могла соблазнить мальчика. Вы же для него образец. Он смотрел на вас снизу вверх. Восхищался вами.

— Он и сейчас не перестал восхищаться.

Дора не пожелала это признать.

— Это из-за вас он тайком убегал из дома по ночам. Он бегал к вам.

— Да, — устало подтвердила Мэри-Ли. Глядя в огонь, она добавила: — Риск был велик для нас обоих.

— Но, несмотря на риск, вы все-таки заманили его в свою постель.

Мэри-Ли повернула голову и посмотрела на Дору.

— По-вашему, я похожа на роковую женщину, способную вскружить голову любому мужчине, миссис Хеймер? — Ее улыбка была полна самоуничижения. — Вряд ли. Скотт среагировал на меня точно так же, как и я на него. Мы поняли, что нас свела вместе потребность в одном и том же.