На высотах твоих - Артур Хейли

– Вы хотите сказать, – недоверчиво переспросил Том, – что он постоянно держит за собой апартаменты в гостинице?

– Я все понимаю, – ответила ему Шерон. – Это кошмарное расточительство, и я постоянно твержу деду об этом. Бывает, что они пустуют неделями.

– Да я не об этом, – небрежно возразил ей Том. – Жаль, что мне это самому в голову не пришло. Вот только позавчера попал под приливной дождь в самом центре города. И представляете, просто некуда деваться! Пришлось заскочить в какую-то жалкую аптеку <По североамериканской традиции аптеки торгуют также мороженым, сладостями и прохладительными напитками>.

Шерон снова весело рассмеялась. У подножия лестницы они остановились. Взгляд Тома Льюиса блуждал по лицам молодой пары: Шерон, жизнерадостная и беззаботная, Элан, серьезный и задумчивый, мыслями находившийся все еще в зале судебного заседания. “И все же, несмотря на все внешние различия, – подумал Том Льюис, – между ними есть какое-то духовное сходство”. Он сильно подозревал, что у них может быть очень много общего. “Интересно, – мелькнула у него мысль, – а сами-то они этого еще не поняли?"

Живо вспомнив свою беременную жену, дожидавшуюся супруга у домашнего очага. Том про себя тоскливо повздыхал о беззаботных и бесшабашных холостяцких денечках.

– Хорошо. Пойдем. Я с радостью, – искренне сказал Элан. – Только… Ты не возражаешь, если мы немного поторопимся? Я должен быть на том самом слушании.

Времени у него было в обрез, но Элан решил из вежливости проинформировать сенатора Деверо об имевших место на сегодняшний день событиях.

– Вы ведь с нами, мистер Льюис? – обратилась Шерон к Тому.

Тот покачал головой:

– Большое, конечно, спасибо, но это не для меня. Хотя до отеля я вас провожу.

Через боковую дверь они вышли из гулкого вестибюля здания Верховного суда на Хорнби-стрит. После теплого помещения узкая, похожая на ущелье улица встретила их пронизывающим холодом. Налетел резкий порыв ветра, и Шерон, приостановившись и невольно прижавшись к Элану, плотнее запахнула отороченное соболями пальто. Близость Элана была ей приятна.

– Ветер с моря, – тоном знатока определил Том. Тротуар впереди них был разрыт, и он повел своих спутников, лавируя в уличном потоке, к северо-западной части Хорнби-стрит, затем повернул к Уэст-Джорджия-стрит. – Сегодня, должно быть, самый холодный день за всю зиму.

Одной рукой Шерон крепко держала на голове свою весьма непрактичную шляпку. Она призналась Элану:

– Каждый раз, когда говорят о море, я думаю об этом твоем Анри Дювале, о том, что он должен переживать, никогда не бывая на берегу. А пароход и вправду такой паршивый, как пишут в газетах?

– Хуже некуда, – мрачно подтвердил Элан.

– А ты очень расстроишься – нет, ну, по-настоящему, всей душой, – если проиграешь дело?

С горячностью, которой он сам от себя не ожидал, Элан воскликнул:

– Конечно, расстроюсь! Я не перестану спрашивать себя, что же это за прогнившая, вонючая страна, в которой я живу и которая вот так просто может отвергнуть бесприютного и обездоленного. Причем славного молодого человека, который мог бы стать для нее ценным приобретением…

– А ты уверен насчет ценного приобретения? – тихим и сонным голосом вмешался Том Льюис.

– Да. А ты разве нет? – удивился Элан.

– Нет. Вот я не уверен.

– А почему так? – спросила Шерон. Они вышли на Уэст-Джорджия-стрит, подождали зеленого сигнала светофора и перешли улицу.

– Но почему все-таки? – настаивала Шерон.

– Сам не знаю, – ответил Том Льюис. Они снова пересекли Хорнби и оказались у отеля “Джорджия”. Пытаясь хоть как-то укрыться от ветра, остановились у парадной двери. В воздухе запахло сыростью, предвещавшей дождь.

– Сам не знаю, – повторил Том. – Нечто такое, что и не ухватишь. Своего рода инстинкт, наверное.

– Да откуда у тебя могут быть все эти твои ощущения, черт побери? – внезапно вспылил Элан.

– Когда я был на судне, чтобы вручить капитану ордер ниси, то потолковал с Дювалем. Помнишь, я интересовался, не могу ли я с ним познакомиться?

Элан кивнул.

– Так вот. Я с ним познакомился. И пытался уговорить себя, что он мне понравился. Но меня не оставляло чувство, что все-таки что-то не так, есть в нем какая-то слабинка. Трещина в нем какая-то, надлом. Может быть, это и не его вина, может, причину надо искать в его прошлом.

– Что еще за надлом такой? – недоверчиво нахмурился Элан.

– Я же сказал, сам не знаю. Но чувствую, что, если нам удастся помочь ему сойти на берег и стать иммигрантом, он пойдет вразнос, на куски развалится.

– Туманно все это как-то, а? – несколько агрессивно усомнилась Шерон. Ей казалось, что она должна выступить в защиту того, что было дорого Элану и что на ее глазах подвергалось нападкам.

– Не спорю, – согласился Том. – Поэтому-то я до сих пор и молчал.

– Думаю, ты ошибаешься, – коротко бросил Элан. – Но даже если ты и прав, то это ни в коей мере не меняет ситуации с юридической точки зрения – его прав и всего остального.

– Это понятно, то же самое я твержу себе без устали. – Том поднял воротник пальто, собираясь уходить. – Ладно, чего там. Желаю удачи.