Возвращение домой.Том 2 - Розамунда Пилчер

Лишь одно утешало: от собеседника Мойры Барридж не требовалось активного участия в разговоре. Время от времени Джудит кивала, качала головой или слабо улыбалась, а та, возбужденная алкоголем, знай молола себе языком. Джудит чувствовала себя так, будто попала под едва ползущий поезд и ее медленно сминает колесами. Она начала приходить в отчаяние.

Хьюго, где же ты? Возвращайся скорей, спаси меня!

— …Между нами говоря, я не очень-то горю желанием возвращаться в Англию. У нас дом в Петерсфилде, но ведь там нас ждут продовольственные пайки, проблемы с горючим и вечный дождь. А хуже всего то, что не будет слуг. Мы все здесь так, черт возьми, избаловались! Куда вы пойдете ужинать после этого приема? Почему бы нам не отправиться вместе в «Гранд-Ориентал»?..

— О нет!

— Джудит.

Наконец-то он появился, как раз вовремя. У Джудит ноги подкосились от облегчения. Хьюго обратил к Мойре Барридж чарующую улыбку.

— Добрый вечер, миссис Барридж, как поживаете? Я как раз перемолвился с вашим мужем…

— Хьюго! Ах вы негодник! Вы, оказывается, кавалер самой красивой девушки на борту. Слушайте, я только что говорила Джудит: давайте пообедаем все вместе. Мы идем в «Гранд-Ориентал»…

— Спасибо за приглашение. — Хьюго придал своему лицу выражение глубочайшего сожаления. — Но боюсь, мы не можем его принять. Мы уже приглашены, и нам надо поторапливаться. Я думаю, Джудит, нам уже пора…

— Ах, черт, какая жалость! Вам действительно уже надо идти? А мы так славно общались, не правда ли, дорогая? Поболтали всласть, и сколько всего еще осталось обсудить. — Она уже начала пошатываться на своих высоченных каблуках. — Ну да ладно, как-нибудь в другой раз. Соберемся все…

Наконец Джудит и Хьюго вырвались на свободу. Перед тем как спуститься по трапу, Джудит оглянулась назад — миссис Барридж взяла себе еще один полный стакан, отловила очередного незадачливого гостя и принялась его мучить.

— Никогда не встречала женщины ужасней, — сказала Джудит, когда они оказались на берегу и отошли достаточно далеко от вахтенного офицера.

— Извини, надо было лучше за тобой приглядывать. — Хьюго взял ее за руку, и они стали пробираться через верфь, обходя грузоподъемные краны и деревянные ящики, перешагивая через толстенные тросы и цепи. — Ее все боятся как чумы. Я бы искренне посочувствовал Родни, не будь он сам занудой. Он вполне заслуживает такую женушку.

— Я уж боялась, что мне придется провести с ней весь вечер.

— Я бы этого не допустил.

— Хьюго, я не знала, что нас пригласили на ужин.

— А нас и не приглашали. Но я заказал столик в «Саламандре» и не хотел, чтобы Мойра Барридж узнала об этом, не то она бы увязалась за нами.

— Что за «Саламандра», первый раз слышу.

— Это частный клуб. Я в нем состою. Мы там поужинаем и потанцуем. Если, конечно, ты не предпочитаешь «Гранд-Ориентал». Еще не поздно повернуть назад и сказать Барриджам, что у нас переменились планы.

— Только попробуй!

— Тогда едем в «Саламандру».

Они вернулись к машине, которую оставили у портовых ворот, выехали из Форта и направились на юг, в незнакомый Джудит район широких улиц и старинных голландских домов. Через десять минут они уже были на месте. Внушительное здание с остроконечной крышей и высокими воротами располагалось в глубине улицы, изогнутая дугой подъездная дорога вела к главному входу. Все было очень скромно — ни вывески, ни сверкающих огней. Зато у дверей стоял величественный швейцар в зеленой форме и пышном тюрбане; другой слуга занимался парковкой автомобилей. Поднявшись по широкому крыльцу, они попали в вестибюль с мраморным полом, колоннами и изумительным лепным потолком, а затем очутились в просторном замкнутом внутреннем дворе с широкими террасами для посетителей. В центре находилась танцевальная площадка. Большая часть столиков была уже занята, на каждом горела лампа с красным абажуром, а танцплощадку освещал лишь огромный диск восходящей луны. Оркестр играл южноамериканскую музыку — самбу, румбу или что-то в этом роде. По площадке двигались несколько пар; одни танцевали с почти профессиональным мастерством, другие — не настолько блестяще, но изо всех сил стараясь не сбиться с ритма.

Метрдотель в накрахмаленном пиджаке и белом саронге подошел к ним и поздоровался с капитаном Хэлли. Их провели к столику, усадили, предложили меню. Метрдотель неслышным шагом удалился.

Они встретились взглядами поверх столика.

— Ну, как тебе здесь? — спросил Хьюго.

— Изумительно! Я и не подозревала о существовании этого заведения.

— Оно открылось всего шесть месяцев назад. И количество членов очень ограничено. Мне-то повезло, а сейчас люди уже стоят в очереди.

— Кто хозяин клуба?

— Какой-то португалец.

— Здесь очень романтичная атмосфера!

Хьюго рассмеялся.

— Не из-за этого же я тебя сюда привел.

— А из-за чего?

— Из-за еды.

Официант принес серебряное ведерко со льдом, в котором стояла большая заиндевевшая бутылка зеленого стекла.

— Когда ты успел это заказать? — изумилась Джудит.

— Когда заказывал столик.

— Это ведь не шампанское, а? Это не может быть шампанское!

— Нет, но это лучшее, что я смог достать, — южноафриканское скромное игристое белое вино. На мой взгляд, оно восхитительно.

Бутылку откупорили, вино разлили, ведерко поставили на пол рядом с их столиком. Джудит подняла свой бокал на высокой ножке.

— Твое здоровье, — сказал Хьюго, и она пригубила вино. Пусть это было не французское шампанское, но оно немногим ему уступало. Холодное, шипучее и необыкновенно вкусное.

Хьюго поставил свой бокал и сказал:

— Прежде всего я должен сообщить тебе две вещи.

— Слушаю тебя внимательно.

— Во-первых… это я мог бы, наверно, сказать и раньше… ты сегодня необыкновенно хороша.

Джудит была очень тронута. И немного застеснялась.

— О, Хьюго…

— Только не надо таять. Общеизвестно, что англичанки не умеют выслушивать комплименты. Вот американки — совсем другое дело, они принимают любезности и лесть как должное.

— Ну, ладно, ты очень любезен. Платье — новое.

— Очаровательное.

— А что второе? Ты сказал, что должен сообщить две вещи.

— Это нечто совсем иное.

— Итак…

Он отставил свой бокал и наклонился к ней через столик.

— Я все знаю о твоей семье. Знаю, что тебе только что сообщили, что все они погибли… после Сингапура. Знаю, что ты три с половиной года ждала известий, и все только для того, чтобы услышать, что нет никакой надежды. Я очень сочувствую тебе. И если ты не хочешь, то мы не будем больше касаться этой темы. Просто я хотел, чтобы ты знала: мне об этом известно. И я не хотел, чтобы между нами были какие-нибудь недомолвки… некая запретная тема.