Возвращение домой.Том 2 - Розамунда Пилчер

— Многие так думают. Но в любом деле необходима практика, даже в том, чтобы ходить по магазинам. Мама всегда немного робела, когда нужно было ехать за покупками, да и больших трат она не могла себе позволить, даже в лучшие времена. А к тому времени, как мы с Бидди стали жить вместе, уже началась война, одежда стала продаваться по талонам, и нам пришлось умерить свои аппетиты. Проще было обходиться тем, что есть, и чинить вещь, пока она совсем не развалится. — Джудит потянулась за чайником и налила себе чашку горячего чая. — Из всех моих знакомых действительно гениальна по части покупок только Диана Кэри-Льюис. Она проносилась по магазинам, как смерч, сметающий все на своем пути, и всегда умела расположить к себе продавцов.

— А ты боишься их утомить и раздосадовать? — засмеялся Боб.

— Нет. Но хорошо было бы взять с собой какую-нибудь бойкую подружку.

— Боюсь, тут я ничем не могу тебе помочь, однако уверен, что, несмотря на недостаток практики, у тебе все прекрасно получится. Когда ты думаешь ехать?

— Пока не наступила жара. Часов в девять, пожалуй.

— Я скажу Томасу, чтобы он передал Азиду. Ладно, за мной уже, наверно, приехала машина, пора идти.

Джудит смутно помнила улицы и магазины Коломбо, не говоря уже об их точном местонахождении. Азиду она сказала, чтобы он отвез ее в «Уайтэвей и Лейдло», магазин, который в свое время притягивал Молли так же, как лондонских дам «Хэрродз». Когда они добрались до места, Азид высадил ее в пекло людной улицы и спросил, когда вернуться за ней.

Джудит задумалась.

— Может быть, около одиннадцати?.. Давай в одиннадцать.

— Я буду ждать здесь. — Азид показал себе под ноги.

Она поднялась по ступенькам, шагнула в тень широкого матерчатого навеса и зашла внутрь. Поначалу растерялась. Но потом сориентировалась и, поднявшись по лестнице, отыскала отдел дамского платья — Аладдинову пещеру зеркал, манекенов, вешалок и неимоверного количества одежды. У Джудит глаза разбежались, и она встала посреди зала в замешательстве, не зная, с чего начать, но ей на выручку подоспела молодая продавщица в черной юбке и белой блузке, типичная евразийка с огромными темными глазами и черными волосами, стянутыми сзади ленточкой.

— Вам помочь? — робко осведомилась она.

Джудит постаралась собраться с мыслями. Платья для званых коктейлей. Пожалуй, длинное платье для танцев. И хлопчатобумажные платья на каждый день…

— У нас есть все. У вас прекрасная фигура. Идемте посмотрим, что можно подобрать.

Продавщица стала наугад снимать с вешалок и доставать из шкафов платья, пока у нее в руках не набралась целая охапка.

— Вам все это надо примерить.

В примерочной Джудит скинула блузку и юбку и стала терпеливо примеривать одно платье за другим — надевала, любовалась собой в зеркале, раздумывала, снимала, переходила к следующему. Шелк, хлопок и тонкий муслин; радужные, переливчатые цвета, пастельные тона и строгая простота черного с белым. Бальное платье из индийского розового шелка с вышитыми по подолу золотыми звездами. Дневное крепдешиновое с огромными белыми цветами на небесно-голубом поле. Облегающее неотрезное платье из пшеничного цвета чесучи, очень простое и вместе с тем изысканное. Черное кисейное с многослойной воздушной юбкой и огромным белым воротником, обрамляющим глубокий вырез…

Наконец, после мучительной процедуры выбора, она купила бальное платье а еще три нарядных, в том числе и неотразимое черное с белым воротником. Кроме того, три платья на каждый день и одно открытое без рукавов.

Забыты были все недавние страхи и сомнения — Джудит вошла во вкус. К новым туалетам требовались новые аксессуары. Она решительно направилась в обувной отдел и купила босоножки, яркой расцветки лодочки и черные туфли на четырехдюймовых шпильках — к черному платью. Затем подобрала сумочки — золотистую и черную к вечерним платьям и одну на ремне, из мягкой красной кожи. Далее — шарфы, браслеты, кашемировая шаль, темные очки и коричневый кожаный пояс с серебряной пряжкой.

Спустившись снова на первый этаж, она зашла в парфюмерный отдел; здесь все благоухало и соблазнительно сверкало, на прилавках рядами выстроились коробочки и склянки, граненые флаконы с духами, золотистые тюбики губной помады, разукрашенные пудреницы и утопающие в волнах шифона пуховки из лебяжьего пуха. Устоять было невозможно. Джудит давным-давно использовала свои запасы косметики «Элизабет Арден», а в Тринкомали даже приличной аптеки не было, поэтому она купила помаду и духи, пудру и мыло, карандаши для бровей, тени для век, тушь для ресниц, масло для ванн, лак для ногтей и крем для рук…

Она вернулась к машине с запозданием, но Азид ждал ее на условленном месте и, когда она со своими коробками, сумками,и пакетами нетвердым шагом вышла на улицу, кинулся ей навстречу, забрал все и погрузил в машину и держал дверцу открытой, пока она не влезла внутрь и не упала в полном изнеможении на горячее кожаное сиденье.

Он сел за руль и захлопнул дверь. Поймав в зеркале ее взгляд, улыбнулся.

— Хорошо провели время?

— Да, Азид. Спасибо. Извини, что заставила ждать.

— Ничего страшного.

Ее окружали многочисленные покупки в белых упаковках, разгоряченное лицо обдавало прохладой из открытых окон машины. Возвращаясь на Галле-роуд, Джудит поняла две вещи. Во-первых, почти целых два часа она не думала об отце с матерью и о Джесс. Во-вторых, несмотря на жару и усталость, она чувствовала приятное возбуждение. Поразмыслив над этим, она поняла — только теперь, впервые в жизни, — какая сила влечет женщин в магазины, заставляет покупать, тратить деньги, окружать себя массой дорогих и в общем-то ненужных вещей.

Выходит, если на душе кошки скребут, то трата кругленькой суммы возвращает хорошее настроение; если скучно — пробуждает интерес к жизни; если тебя отвергли — помогает утешиться. Подобное пустое, бессмысленное транжирство все же лучше, чем жалобы на судьбу или поиски утешения в случайных любовных связях, а то и на дне бутылки.

Джудит вдруг улыбнулась. Черное платье — прелесть. Нужно почаще ходить за покупками.

Потом она вспомнила сумму, которую истратила, и благоразумно поправилась: но не слишком часто.

Стемнело. В открытом окне на синем бархате неба, расцвеченного первыми звездами, вырисовывался силуэт пальмы. Джудит, сидя за туалетным столиком, надевала сережки. С веранды, где расположился Боб Сомервиль со своей трубкой и стаканом виски с содовой, послышались приглушенные расстоянием и закрытой дверью звуки фортепьяно. Музыка по-прежнему служила ему отрадой и утешением. Джудит прислушалась: рахманиновская «Рапсодия на тему Паганини». Она взяла вторую сережку. Застегнув ее, выбрала помаду, отвинтила золотистый колпачок и, сосредоточившись, аккуратно накрасила губы. В мягком свете на нее глядело собственное отражение — серые глаза, опушенные черными ресницами, темные тени под скулами, изгиб крашеных губ. Выгоревшие под солнцем короткие волосы, только что вымытые, лоснились и лежали волосок к волоску.