Я все еще здесь - Клели Авит

– У каждого человека есть сердце, Тибо. Вопрос только в том, что с ним делать. Твое, например, после Синди разбилось на тысячу кусков. А после истории с братом – еще на миллион. Теперь ты думаешь, что если поможешь этой девушке очнуться, то хотя бы несколько осколков снова соединятся. И ты перестанешь грызть себя за мысли о брате.

Я был потрясен. Нет, не зря Жюльен – мой лучший друг. Впервые за минувший год я почувствовал, как к глазам подступают слезы, но плакать было нельзя. Только не здесь. Только не в этом битком набитом баре. Только не в среду вечером.

– А ну-ка, пошли отсюда, – скомандовал Жюльен.

– Зачем?..

– Пошли, пошли, а то ты сейчас раскиснешь.

Жюльен залпом осушил стакан и заставил меня допить сок. Еще через пару минут мы уже оказались на заснеженном тротуаре. Холод и правда стоял собачий. Жюльен взял меня за локоть и оттащил подальше от двери. Мне все было пофиг, глаза словно заволокло пеленой, и я понимал, что это не снег.

– Вот теперь можно, – сказал он.

И тут меня прорвало. Нечасто увидишь на улице двух обнимающихся парней. Обычно окружающие думают, что это геи. Но если кто-то сейчас пройдет рядом, пусть думает, что хочет. Мне требовалось одно – избавиться от соленой воды, застившей взгляд. От вязкой слюны, скопившейся во рту. Мне надо было исторгнуть из себя свое отчаяние.

Но я просто разрыдался на плече Жюльена, прижавшего меня к груди. Сколько месяцев я не чувствовал человеческого тепла. И это тепло, исходившее от близкого друга, меня успокоило. Я проплакал несколько минут, потом холод взял верх. Жюльен протянул мне бумажный платок – с рождения дочки он всегда носит их с собой.

– Пошли к нам, – сказал он.

– В смысле?

– Сегодня ты ночуешь у нас. Я не отпущу тебя в таком состоянии.

– Но я же не пил! И никого не собью.

– Знаю, что не пил! Ты всегда был трезвенником, а уж в последний месяц… Но сейчас ты в таком раздрае… Не надо тебе сегодня быть одному. Где твоя тачка?

– На платной парковке, тут, рядом.

– О’кей, давай ключи, я сам поведу.

Я покорно отдал ключи и поплелся вслед за Жюльеном на парковку. Оплатил стоянку и сел на пассажирское место. Странно сидеть пассажиром в собственной машине.

Жюльен хорошо водит. Езда меня убаюкала. Жил он совсем недалеко, так что добрались мы быстро. В бар он пришел пешком. Его жена встретила нас радостной улыбкой.

– Тибо! – воскликнула она приглушенно – наверное, малышка уже спала.

– Привет, Гаэль, – улыбнулся я в ответ. – Извини за вторжение.

– Не извиняйся, – сказала она, целуя меня в обе щеки. – Жюльен меня предупредил по телефону. Я успела постелить тебе в комнате Клары. Только смотри, не храпи слишком громко! И потом, заранее прости, но около четырех утра мы тебя потревожим. Я буду ее кормить.

– Ну что ты! Это же моя маленькая принцесса, я не рассержусь. Погоди-ка… Ты говоришь, Жюльен тебя предупредил? Когда это ты успел? – спросил я, повернувшись к другу.

– Послал эсэмэску со своего телефона, пока ты рыдал у меня на плече.

– Негодяй! Ты мне даже не сочувствовал!

– У меня от твоих слез вся куртка промокла, нужно было срочно что-то предпринимать.

– Как надоест препираться, – вмешалась Га-эль, – можете пойти поесть, там на кухне осталось. Тибо, если хочешь принять душ, я приготовила тебе полотенце.

– Спасибо, Гаэль, это так мило с твоей стороны.

– Ну, ты для нас сделал бы то же самое, – ответила она.

– Все равно спасибо!

Супруги обменялись беглым поцелуем и парой слов о дочке, а я пока снял куртку и ботинки. Гаэль сказала, что оставить вещи я могу у Клары – девочка еще не спит.

Войдя в детскую, я словно попал в другое измерение. Раньше здесь был кабинет Жюльена; теперь он перетащил все свое имущество в гостиную, освободив место для диван-кровати. В гостиной остался только узенький диванчик – раскладной там уже не помещался. Квартира у них небольшая, но для дочки они выделили лучшую комнату.

Я наклонился над детской кроваткой. Клара уставилась на меня как на инопланетянина и тихонько перебирала пальчиками, обратив ко мне свое ангельское личико. Да, Гаэль с Жюльеном потрудились на славу.

Я оставил маленькую принцессу и огляделся. Диван уже был разложен, подушка и пуховое одеяло выглядели очень соблазнительно. Гораздо соблазнительней, чем та девица, что клеилась ко мне в баре. Я тихо вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Гаэль сидела в гостиной и смотрела телевизор, а Жюльен ждал меня на кухне.

Сначала я не собирался садиться за стол, но теперь, проплакавшись, вдруг понял, что голоден как волк. За ужином мы болтали о том о сем. И о Кларе тоже – понятное дело, когда у тебя ребенок, он важнее всего. Мы с Жюльеном убрали со стола, и Гаэль объявила, что идет спать. Ей придется встать в четыре утра, чтобы дать малышке бутылочку с молоком, когда та заплачет. Я предложил Гаэль подменить ее, – пусть отоспится.

– Ты правда готов?!

– С удовольствием! Я должен быть образцовым крестным, ведь так?

– Здорово, большое тебе спасибо! Наконец-то мы сможем проспать до утра.

– Тогда говори, где все это хозяйство? – спросил я, оглядывая кухню.

– Все тут, – сказала Гаэль, указав в угол рабочего стола. – Только подогреть на водяной бане.

Гаэль поцеловала нас и ушла в спальню. Я сказал Жюльену, что пойду в душ.

Горячая вода буквально вернула меня к жизни. Я постоял под душем подольше, хотя и знаю, что для планеты это не очень-то полезно. Но это действительно здорово, и вообще, мне было так скверно, что планета, решил я, пожалуй, потерпит.

Когда я вышел, Жюльен сказал, что тоже идет спать. Я еще немного посидел перед теликом, потом выключил везде свет. У меня даже не было с собой книжки, но в любом случае я не был уверен, что захочу почитать на ночь.

Я тихонько вошел в комнату Клары и забрался под одеяло. Простыни были ледяными. Замечательно, когда есть кому их согреть, но этого «кого-то» у меня нет, и к тому же я не уверен, что готов найти этого кого-то…

Через две приоткрытые двери я слышал перешептывание Жюльена и Гаэль. Потом шуршание простыней. Думаю, я подарил им нечто большее, чем ночь сна. Меня ничуть не смущала мысль, что они занимаются любовью в соседней комнате. Я знал, что им хорошо вдвоем.

Наверное, я ненадолго заснул, но около двух часов ночи снова проснулся. Я лежал и ворочался в постели, стараясь не шуметь. Вчерашняя поездка в больницу прокручивалась в голове, как одежда в стиральной машине. Медленно текли минуты, пока наконец я не услышал, как Клара завозилась в кроватке. Я пошел на кухню, согрел бутылочку и вернулся, прихватив подушку для кормления. Не знаю, кто это придумал, но штука потрясающая – не нужно напрягаться, пока ребенок сосет молоко. В первый раз, когда мне довелось кормить Клару без этой штуки, я проклял все на свете. Жюльен и так справляется. А мне она просто необходима.