Пуговка - Андрей Башаримов

– А тебе больно? – Пуговка насмешливо посмотрела на Алешу.

– Нет.

– Вот. А почему же ты решил, что ей должно быть больно?

Алеша пожал плечами.

– Ну… Ну я не знаю… Она ведь упала. И лежит… И не поднимается…

– Ну и что, что не поднимается? – всплеснула руками Алена. – Ну подумаешь, не поднимается? Ну упал человек, притомился, ну что ж здесь такого?! – Она понизила голос. – А может, она пьяная была? Кто ж теперь знает?

Алеша нагнулся к лицу бабушки Насти и принюхался.

– Нет. Она точно не пьяная.

Пуговка тихо засмеялась.

– Эх, ты, дурилка картонная, она просто сознание потеряла. – Она сжала ладонями виски и закачала головой. – Ой, ты ж боже ж мой, ой, ироды проклятые, испужали бедную Настенечку, испужали бедную одинокую… Казала Настя… Ну-ка!

– Шо вона не дастья, – улыбнулся Алеша.

– А вона даецца, – смеясь, продолжила Пуговка.

– Да еще смяецца, – захохотал мальчик.

Они засмеялись и стали пощипывать друг друга.

– Аленка, Ален, а ты дашь мне почитать один листик, а?

Пуговка остановилась.

– Ах, ты хитруня какой…

– Ну пожааалуйста, – мальчик умоляюще сложил руки.

– Хорошо. Только дай слово, что ты ничего с ним не сделаешь.

– Честное слово! – Алеша посмотрел на нее благодарным взгядом.

Пуговка посмотрела на часы.

– Боже! Мы уже опаздываем. А ну быстро, помоги мне!

Она нагнулась, подняла очки и сняла с бабушки Насти платок, потом взяла ее за бока:

– Давай, ты – справа, я – слева.

Алеша схватился за правый бок. Они медленно оттащили грузное тело ближе к столу и затолкали под него, согнув ноги в коленях.

– Уфф, – Пуговка провела рукой по лбу. – Так. – Пуговка огляделась. – Пакет только пустой, видно там она нитки носит… Давай по-быстрому в столе посмотрим.

Она выдвинула небольшой ящик, пробежалась быстрыми тонкими пальцами: нитки, лезвие, ножницы, вязальные спицы, стопка пожелтевших газет, хлебные крошки.

– Я так и знала, – сказала Пуговка. – Придется ждать.

Она напялила на себя очки и завязала на голове платок.

– Сейчас вот что. Полезай пока под стол и сиди тихо. Кстати, маску можешь уже снять. Хотя, – она улыбнулась, – ты был в ней таким красивеньким кинг-конгом.

– Сама ты кинг-конг! – огрызнулся Алеша, развязывая сзади узел. Он снял с себя резиновую маску в форме оскалившейся морды гориллы с черной матерчатой накидкой, сунул ее в карман куртки и залез под стол.

– И долго мне тут сидеть? – спросил он, косясь на лежащую рядом с ним бабушку Настю.

– Я скажу, когда вылезать, не боись, – ответила сверху Пуговка.

Она завернулась в бабушкину шаль и, отведя лампу к стене, села на стул, подобрав под себя ноги и полузакрыв глаза.

Резко зазвенел телефон.

Пуговка, встрепенувшись, подняла трубку.

– Алло! – прокряхтела она.

– Да! – раздался глухой, как из канализационного колодца, мужской голос. – Мы тут исследовали, почесали и решили, что тридцать один – самое лучшее со всех сторон.

Раздались короткие гудки отбоя.

Пуговка, медленно положила трубку и задумалась.

– Кто это был? – спросил снизу Алеша.

– Не знаю… Очень интересно…

– Слушай, – Алеша высунул голову из-под стола, – а я и не знал, что бабушка Настя еще консьержкой работает…

– Это она подрабатывает. И давно, между прочим, – думая о своем, проговорила Пуговка.

Послышалось грохотание лифта.

– Шуба! – тихо вскрикнула Пуговка. – Прячься!

Алешина голова юркнула обратно под стол. Пуговка полузакрыла глаза и мелко закивала головой.

Двери лифта открылись, кто-то вышел, бурча мужским басом, донеслось собачье повизгивание. Мимо кабинки, к выходу, небрежно кивнув Пуговке, прошествовал толстый мужчина, держащий сенбернара на поводке.

Входная дверь тихо закрылась.

Пуговка облегченно откинулась на спинку стула.

– А это кто? – спросил Алеша.

Снова зазвонил телефон.

– Да тихо ты!

Пуговка подняла трубку.

– Ага, – буркнула Пуговка.

– Але! – раздался на том конце старушечьий голос.

– Эге-ге. Кто ето? – спросила Пуговка.

– Ето я. Ну как ты там?

– Нормально. Спасибо, что позвонила, – голос Пуговки стал плаксивым. – Не забываешь меня…

– Ой, Настенька, ну что ж ты, в самом деле? Ну усе нормально, усе нормально, милая, усе хорошо.

– Как там твои? Нормально?

– Да, усе здоровенькие, – голос запнулся. – А чтой ето у тебя с голосом? Вроде как и не ты…

– Да что ты! Я это, я, – закряхтела Пуговка. – Вот подстудилася немного…

– Ай-ай-ай, ты ета, ты не болей! У мене тута липы еще осталась немноженько, я табе принясу. Вот сейчас и принясу.

– Дык потом, Дунечка, потом.

– Потом? Ну не знаю…

– Дунечка, у мене тут голова чтой-то разболелася. Совсем ужо старая стала. И померать пора ужо…

– Ну что ты, Настенька, такое гаварыш, ну что ж ты такое…

– Дык я вот и ведать перестала… А что там с тем, что ты мне давала – вот и запамятовала.

– С каким таким тем? – насторожился голос.

– Ну с тем, что ты мне на хранение давала.

– А что? – голос перешел на шепот. – Аль случилася что?

– Дык нет, не случилася… Просто что-то голова разболелася… Вот и не помню, куды я его на хранение к себе положила… Я тебе не говорила, часом?

На том конце трубки замолчали.

– Я сейчас прийду к тебе, – сказал голос.

– Дык зачем? Усе ж нормально, – быстро проговорила Пуговка.

– И нияких "нет"! – отрезал голос. – И заадно я тебе липки принясу. Я щас прийду, ты только никуды не уходи. Усе.

Пуговка положила трубку.

– Лешка, быстро, давай вылезай, сматываемся!

Мальчик быстро выбрался из-под стола. Пуговка сорвала с себя шаль, сняла очки и платок, бросила все на стол.

– Пошли!

Они вышли из подъезда и, не оборачиваясь, направились в сторону виднеющегося невдалеке магазина.

– Тем же путем не пойдем. Там опасно.

Едва поспевая за Пуговкой, Алеша спросил, заглянув ей в лицо: