Пуговка - Андрей Башаримов

Бабушка отвернулась к плите и взяла рукавицей сковородку.

– Можно, можно, – проворчала она. – А эта раскрасавица думает идти есть, или нет? Что она там себе сидит?

– Она там какие-то уроки изучает, – почтительно отозвался мальчик. – Сказала, что скоро придет.

– Знаю я это ваше "скоро", – недовольно закряхтела бабушка. – Шантропа еще та. – Она положила в тарелку глазастый зажаристый блин яичницы с вкраплениями румяных кусочков колбасы. – В наше время мы все же другими были. – Бабушка повысила голос и крикнула в сторону детской. – Мы беспрекословно слушались родителей и всегда вовремя кушать шли!

Бабушка поставила сковороду на газовую плиту.

– Эх.. Да что там говорить. Раньше все другое было. Все… А сейчас что? Ничего! – Она посмотрела в окно выцвевшими глазами. – Как говорит твоя бабушка, Алеша, как были коммунисты, то было что исты, как пришли демократы, то нема чем ср… Эх… – Лицо ее осунулось, заострив скулы. – Ну, кушай, Алеша, ты-то точно ни в чем не виноват… Это все мы… Упустили…

Бабушка оглянулась на дверь и наклонилась перед Алешей, положив локти на стол.

– Алешенька, а ты не знаешь, куда Алена радиоприемник подевала? – вполголоса спросила бабушка.

– Какой радиоприемник?

– Ну, как там его? Океан? Или как? Океан, вроде… Она тебе ничего не говорила?

– Не помню… – Алеша наморщил лоб. – Кажется, нет, ничего.

– Мне самой неудобно у нее спрашивать, понимаешь, – бабушка повела головой. – Но я ведь тоже беспокоюсь… Думаю, чтобы она не побила его. А то вы носитесь, как угорелые. А он все же денег стоил. – Бабушка выпрямилась. – Я у них, – она показала рукой в сторону открытой двери кухни, – не могу спрашивать. Ведь заклюют тотчас! – Она зашептала: – Иногда они бывают ну просто, ну просто невыносимые.

– Кто невыносимые? – Пуговка вошла в кухню.

– Ах, это я так, – бабушка отвернулась к плите и засуетилась с посудой.

– Что она говорила? Она что-то говорила тебе? – Пуговка пристально посмотрела на Алешу.

– Ннет…

– Посмотри мне в глаза, – Пуговка остановилась на зеленом половике, лежащем посреди кухни и подбоченясь, изучала лицо Алеши.

– Ну что ты к нему приципилась? – подала голос бабушка. – Он же, между прочим, в гости к тебе пришел!

Пуговка щелкнула пальцами.

– Ладно, я прощаю вас, дети мои. Мне там еще осталось?

– Осталось, осталось, – бабушка торопливо загремела тарелками.

Алеша сидел, уронив голову, уши его покраснели.

– А вот н е к о т о р ы м, – медленно произнесла Пуговка, – надо идти уроки делать. Потому что у н е к о т о р ы х завтра трудный день. А если н е к о т о р ы е не помнят, что им говорили об этом еще неделю назад, то это их, н е к о т о р ы х, проблемы. Правда, Алешка?

Мальчик вздрогнул и быстро поднялся с табуретки.

– Да, бабушка Нюра, я пойду уже. – Он быстро подошел к выходу из кухни. – Я захлопну сам! До завтра, Аленка. Пока!

– Я тебе позвоню утром! – крикнула Пуговка ему вслед.

Подхваченная сквозняком дверь громко хлопнула.

* * *

Мама выключила телевизор и повернулась к Алеше, чуть шевеля расслабленными пальцами рук.

– Все! Спать пора!

– Там же фильм! Там фильм был! – Алеша соскочил с кресла и бросился мимо мамы к телевизору, силясь достать до заветной кнопки.

– Куда?.. Куда? – Мама перехватила его, сжав за поясницу и приподняв. – По попке захотел?

Алеша заплакал.

– Все. Все-е! – Мама прижала его к груди, натужно дыша. – Ох, и тяжелый ты стал… Завтра утром фильм твой повторят – тогда и досмотришь.

Мальчик плакал, размазывая слезы по лицу и держась одной рукой за мамину шею.

– Нееет… Я завтра с Аленкой гуляяять пойду… Не посмотрю…

Мама опустила мальчика на пол.

– Сейчас же прекрати этот рев! Люди спят уже! – Она посмотрела на круглые часы, висящие на стене. – Боже! Без пятнадцати двенадцать! А ну марш в кровать! Раз-два! – Она легонько хлопнула мальчика по попе, подтолкнув. – Давай, давай…

Алеша, хныкая, пошел в комнату.

– Ты пописял? – спросила идущая сзади мама.

Мальчик резко свернул к туалету, молча включил свет и закрыл за собой дверь.

Мама села на стул, стоящий в коридоре, расставив ноги и смотря на узкую полоску света, пробивающуюся из-за закрытой двери туалета.

Через некоторое время мальчик вышел, поправляя пижаму.

– Руки иди вымой, – сказала мама.

Мальчик зашел в ванную и вымыл руки, наскоро вытерев их полотенцем.

– А теперь – спать, – скомандовала мама.

Мальчик прошел в детскую, отвернул край прохладного, в еще хрустящем свежевыстиранном пододеяльнике толстого пледа, сдвинул расположившегося на подушке кота к стене и лег, заложив руки за голову.

– Ну вот, – мама подошла и нежно погладила мальчика по голове, – улегся наконец-то. И Филя с тобой…

– А можно я хотя бы книжку немного почитаю? – умоляюще попросил Алеша.

– Ты, прямо, как умирающий лебедь, – улыбнулась мама. – Нет! Ни-как-ких ночных бдений! Все, я выключаю свет. – Она подошла к столу, стоящему у окна и выключила настольную лампу. Комната погрузилась в темноту.

– И не вздумай ночью шуметь, – сказала мама. – Не мешай бабушке спать, а то она за стенкой все слышит, и потом мне все равно расскажет. – Она наклонилась и поцеловала теплыми губами мальчика в лоб. – Все. Спокойной ночи, малыши.

– Ка-ран-да-ши, – прошептал мальчик и закрыл глаза.

Мама вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой.

Алешино дыхание стало ровным. Грудь равномерно вздымалась и опускалась. Он причмокнул и повернулся на левый бок, к стене, уткнувшись носом в свернутого калачиком Филю.

Мама тихонько приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Несколько минут она смотрела на спяшего мальчика, чуть заметно шевеля пальцами, а потом плотно прикрыла дверь, выключила на коридоре свет. Комната окончательно провалилась в темноту. Еще через некоторое время в квартире наступила тишина, только слышно было, как отсчитывают время до следующего утра часы.

Мальчик осторожно пошевелился и посмотрел на дверь. Он удовлетворенно хмыкнул, засунул руку под подушку и достал оттуда белый пластмассовый пистолет с выпуклым прозрачным набалдашником. Он нажал на курок – под набалдашником загорелась лампочка. Сжимая пистолет в руке и удерживая курок, другой рукой он извлек из-под подушки потрепанную книгу "Астрономия 10" с туманностью Андромеды, изображенной на обложке и, подсвечивая фонариком и слюнявя пальцы, принялся изучать фотографии звездных систем.