Домашние задания - Якоб Аржуни

Казалось, Пабло не знал, что ответить отцу, в то время как Ингрид с блеском в глазах и странно довольным выражением лица продолжала разглядывать сына.

— Итак, мы по-прежнему хорошо относимся друг к другу? — спросил Линде.

— Я думаю, Пабло, несомненно, прав: о настоящей нужде ты просто понятия не имеешь.

— Прошу тебя, Ингрид! — Линде все еще улыбался, но уже немного устало. — Мы же говорим об Израиле.

— Не верь притворству отца. «Старый сытый любитель литературы» — это в самую точку. При том что больше всего ему хотелось бы вечно оставаться юным нахалом и любителем румбы…

Линде, стоя перед окном в сад и слегка покачиваясь в такт музыке, застыл на месте и обиженно помотал головой. Так ведь и с ума сойти недолго! Сидели мирно за завтраком, беседовали о событиях в мире — и чем это все кончилось? Сначала его оскорбил сын, затем жена, а потом именно ему еще и пришлось гасить перепалку.

— Хорошо, если я кажусь вам таким — мне очень жаль. Жаль меня самого, но в особенности вас, ведь в конце концов… — он перешел на слегка ироничный тон, — мы живем вместе, и вам придется хотя бы еще какое-то время потерпеть старого любителя румбы.

— Ах, Йоахим, — вздохнул Пабло (в семье Линде родители рано отучили детей называть их мамой и папой — почему, никто не помнил, но в их кругу в то время так было принято), — только, пожалуйста, не обижайся опять.

«Опять», «как всегда», «каждый раз» — это явно влияние Ингрид. Если б у Пабло еще не произошла ломка голоса, подумал Линде, то, закрыв глаза, я бы не понял, кто со мной говорит.

Но он вновь подавил в себе желание выложить Пабло все, что наболело, и вместо этого примирительно сказал:

— Я вовсе не обиделся, тем более — «опять». Если вы оба оставите свою привычку всякий упрек или, если угодно, всякую обоснованную критику, — Линде поднял руки, как бы прося дать закончить, — сопровождать формулировкой, которая означает, что все, что я, возможно, делаю неправильно, на самом деле — просто очередная глава из перечня моих постоянных неправильных поступков, то я был бы вам бесконечно благодарен. Мне думается, это поможет нам всем общаться более конструктивно. В том числе и в первую очередь при наших ошибках. А у кого их нет? Кстати, танцевать румбу и любить Гете, как мне все-таки кажется, — вполне простительно. А что касается политических дискуссий, дорогой Пабло, то я желаю тебе быть разумнее и терпимее. И если твоя мать высказывает другое мнение, а отец пытается посредничать между вами, то тебе не нужно возмущенно вспыхивать, а следовало бы лучше продумывать свои аргументы и обосновывать свою позицию. Возможно, тебе удастся убедить мать, а возможно, и нет. Люди, к счастью, все разные, и в конечном счете важно лишь, чтобы то, что мы говорим, было сказано честно и искренне.

Давая им некоторое время подумать и молча разглядывая свои сложенные на столешнице руки, он поднял глаза, дружески улыбнулся и заключил:

— И давайте поставим точку на этом.

Тем самым спор был окончен. За исключением язвительного «аминь» со стороны Ингрид, но к этому Линде уже привык. И когда Пабло ушел на какое-то собрание, а Ингрид опять легла в постель, он даже взялся помыть посуду.

Линде кивнул своему отражению в оконном стекле: «Пускай они упрекают меня в чем хотят, и все же на ком, в конце концов, держится наш семейный быт?»

Еще несколько минут он наслаждался ощущением довольства самим собой, потом взглянул на часы. Пора было ехать на вокзал. Когда он выключил плеер, кто-то постучал во входную дверь. Вероятно, это был почтальон.

— Иду! — крикнул он.