Патрик Мелроуз. Книга 2 - Эдвард Сент-Обин

На балконе становилось зябко, и Патрик с тоской посмотрел на зал, где у балконных дверей стояли Кеттл и Мэри.

– Вы с Томасом все никак друг от друга не отклеитесь, – сказала Кеттл, с завистью глядя на внука, прильнувшего к материнскому плечу.

– Мало кто способен так игнорировать детей, как ты, – вздохнула Мэри.

– Ты о чем? Мы с тобой всегда… общались.

– Общались? Ты помнишь, что ты мне сказала, когда позвонила в школу сообщить о смерти папы?

– Ну… наверное, как это все ужасно.

– Я от горя не могла слова сказать, а ты мне посоветовала «думать о хорошем». Думать о хорошем! Ты никогда меня не понимала и до сих пор не понимаешь, – раздраженно простонала Мэри и ушла в другой конец зала.

Вполне объяснимую реакцию дочери на привычный выплеск материнской язвительности Кеттл встретила с выражением изумленного непонимания. Патрик торчал на балконе, дожидаясь ее ухода, но к Кеттл подошла Анетта:

– Здравствуйте! Как вы?

– Я? В совершеннейшем недоумении. На меня родная дочь вызверилась ни с того ни с сего.

– Матери и дети… – глубокомысленно вздохнула Анетта. – Пожалуй, нам надо организовать семинар на тему динамики этих отношений. Может быть, это соблазнит вас вернуться к нам, в Трансперсональный фонд.

– Семинар на тему отношений между родителями и детьми заставит меня держаться от вас подальше, – фыркнула Кеттл. – И вообще, я не собираюсь возвращаться. С шаманизмом покончено.

– Ох, благодати вам! – сказала Анетта. – А вот для меня ни с чем не покончено, пока я не достигну полного слияния с источником безусловной любви, питающим каждую душу на нашей планете.

– Ну, я не питаю таких возвышенных амбиций, – сказала Кеттл. – Хватит с меня и того, что больше не надо трясти погремушку и утирать глаза, слезящиеся от дыма проклятых костров.

Анетта из вежливости рассмеялась.

– Я точно знаю, что Шеймус с удовольствием бы с вами повидался. Между прочим, он считает, что вам очень понравится наш семинар «По следам Богини», о том, как обрести истинную силу женщины. Кстати, я уже на него записалась.

– И как Шеймус? Переехал из сторожки в усадьбу и прочно там обосновался?

– Да, теперь он повелевает нами из бывшей спальни Элинор.

– Из той спальни, которую занимали Патрик и Мэри? С видом на оливковую рощу?

– Да, оттуда открывается прекрасный вид. Но и из моей спальни вид не хуже, на часовню.

– Это моя спальня, – сказала Кеттл. – Я всегда в ней останавливалась.

– Забавно, как мы привязываемся к вещам, – улыбнулась Анетта. – Хотя по большому счету даже наши тела принадлежат не нам, а богине-Земле.

– Пока еще нет, – решительно возразила Кеттл.

– Знаете что, если вы приедете к нам на семинар о Богине, то я уступлю вам спальню. Мне нетрудно, я в любом месте чувствую себя счастливой. Между прочим, Шеймус часто говорит, что необходимо «сместиться из парадигмы собственности в парадигму сопричастности» и координаторы фонда просто обязаны быть примером для всех остальных.

Больше всего на свете Патрик хотел незаметно уйти с балкона, поэтому воздержался от замечания, что Шеймус как раз смещается в противоположном направлении, от сопричастности к благотворительному фонду Элинор к обладанию ее имуществом.

Кеттл, хотя и обескураженная смиренной готовностью Анетты освободить ее бывшую спальню, не желала менять гнев на милость, но правила приличия требовали выразить благодарность за столь великодушное предложение.

– Очень мило с вашей стороны, – буркнула она.

Собравшись с духом, Патрик выскочил с балкона и так решительно протиснулся за спину Кеттл, что оттолкнул ее к Анетте с чашкой чая в руках.

– Эй, полегче! – рявкнула Кеттл и только потом заметила, кто в нее врезался. – Ну, знаешь ли, Патрик…

– Ах, я вас чаем облила! – запричитала Анетта.

Патрик на ходу бросил «извините» и торопливо пересек зал. Он вышел к лестнице и, не зная, куда направляется, сбежал по ступенькам, едва касаясь рукой перил, словно его ждали срочные дела.