Аваддон-Губитель - Эрнесто Сабато

— Гандульфо?

— Да, его открыл Кике.

— Ну, это уж слишком — допью виски и меня нет.

— Говорю, ты можешь прилечь вон там. Тебе не обязательно беседовать с Кике. Мне очень интересно узнать твое мнение.

Сабато покорился.

— Я хочу спросить, слыхала ли ты о некоем Шницлере.

— Только читала какие-то его рассказы. Но меня с ним никогда не знакомили.

— Знаешь, Беба, мне не до шуток. Я не о том Шницлере[255]. Я говорю об одном немце, живущем здесь, в Буэнос-Айресе.

Нет, об этом Шницлере Беба не слыхала. А о Шнайдере что-нибудь слышала? Вот еще вспомнил! Она уже много лет не видела этого международного интригана. Сабато посмотрел на нее с усталой иронией: «международный интриган». О чем это он? Ничего, ничего. А как там Нене Коста?

— Что тебя интересует?

Что он делает, где находится.

— Почем я знаю. Наверно, на своей вилле в Машвице, с тех пор как смог вернуться.

С тех пор как смог вернуться? Ну, конечно же, болван ты этакий, — с тех пор как муж толстухи Вильянуэва его пощадил. Если за это время он не успел расстроить еще какой-нибудь брак и не застрял в Каракасе или в Лондоне.

— Значит, на вилле в Машвице, — произнес как бы про себя Сабато, задумавшись.

— Что ты сказал?

— Ничего.

Тут появился Кике с крохотным человечком ростом метра полтора — у человечка было румяное, здоровое личико хорошо питающегося ребенка, золотые очки, очень оживленный. Словом, ангелочек, слегка придурковатый, но вполне добродушный. Такие постоянно готовы помочь.

Сообщение доктора Алъберто X. Гандульфо

— Говорите, профессор, говорите, — приободрил его Кике. — Мы все обратились в слух.

С., раздосадованный, удалился в другой конец гостиной.

— В незапамятные времена человечество обитало в небесной сфере. Оно составляло огромную семью, окружавшую Небесного Отца. То были бестелесные духи, сообщество ангелов. Управлял этими ангелами духовный владыка по имени Сатана, обладавший великой властью, сравнимой с властью генерала в военное время. Однако жажда власти губительна для всех существ, какова бы ни была их природа. И даже существа духовные не свободны от нее. Итак, стремление к власти начало смущать ум Сатаны, и в гордыне своей он возомнил себя столь же всемогущим, как Божественный Отец, хотя на самом-то деле был лишен творческой силы. И принялся Сатана коварно подстрекать ангелов поднять мятеж в свою пользу, обещая им важные посты и власть.

— Как амбициозный генерал в какой-нибудь захудалой стране. Так ведь, профессор?

— В точности так. Я должен сказать, что не все ангелы были в ведении Сатаны. Но те, кто ему подчинялся, были самыми честолюбивыми, то есть в духовном плане наименее чистыми.

— Но простите, профессор. Я полагаю, что Божественный Отец не мог не знать о заговоре. Я имею в виду Его всеведение.

— Конечно же, не мог. Он знал, Он следил за ним. Но был далек от мысли ему помешать, Он позволял этой идее укореняться и развиваться. Свобода мыслей и действий, учрежденная Божественным Отцом, столь же священна, как сам Создатель. Бог не пожелал стеснить наш разум и нашу волю к власти — ведь это означало бы лишить нас свободы развивать наше сознание, то есть того, благодаря чему мы продвигаемся вперед в духовном смысле. Итак, Он знал о плане мятежников, но опередил события, разделив бесконечность на небо и землю.

— Tiens![256]С какой же целью, уважаемый профессор?

Вот как! (фр.).

Сейчас узнаете. Небо было разделено на регионы, дабы разместить в них различные семьи духов соответственно их достоинству. Земля была предназначена для существ эгоистических. В осуществлении этого замысла Творец пользовался услугами своих иерархов. Среди них был и сам Сатана, или Иегова.

— Иегова?

— Да. Под таким именем его потом прославили в Писании. Иерархи эти были настоящими богами, Элохим на древнееврейском, что ошибочно перевели словом «Бог» в единственном числе.

— Прошу разъяснить, профессор, — сказала Беба.

— О, извольте.

— Вы сказали, что Сатана и Иегова одно и то же.

— Несомненно. Должен вам сказать, что тут необходимо открыть одну существенную тайну. Ветхий Завет отнюдь не является словом Божьим, как утверждают почти все вероучения, включая католическое. В них содержится лишь часть истины, трактующая об этапах Создания. Остальное — сочинение Сатаны, навязавшего Ветхий Завет семитским иерархам, которые подчинялись его власти и стали глашатаями его мыслей и действий под видом Верховного Создателя.

— Un déguisé![257]Дьявольская идея. Потрясающе.

— Вы сами сказали. Да, дерзость, отличающая эту могущественную невидимую сущность. Притвориться истинным Богом и устроить так, чтобы истинный Бог оказался на его месте как существо сатанинское.

Голос у профессора был визгливый и наставительный — школьный учитель, который вместо арифметического действия деления спокойным, бесстрастным тоном сообщает о жутком заговоре. Он как бы вовсе не старался убедить, что миром правит Сатана, а доказывал Пифагорову теорему в чистом солнечном классе, где ученики ждут звонка на перемену.

— Этот номер стал возможен для Сатаны с того момента, как он был низвергнут из небесного региона, дабы превратиться в Бога Земли. Земли, которой он управляет посредством наших страстей, нашего эгоизма и нашего невежества. Теперь послушайте, что произошло со скотом.

— С чем, доктор? — спросила Беба.

— Со скотом. Авель был ангелом-хранителем скота, а Каин — ангелом-хранителем земледелия. Иегова, то есть Сатана, внушил Каину мысль об убийстве брата. С какой целью, спросите вы.

— Разумеется, профессор.

— Все очень просто. Если убрать хранителя скотины, ее легко будет убивать на потребу людям. Этим актом отменялось питание только растительной пищей, заповеданное Божественным Отцом, и заменялось продуктами убийства.

— Замечательно. Таким образом, Каин становится протомясником. Без него мы остались бы без скотобоен и без мяса, — подытожил Кике.

— Конечно. Такая подмена имела целью нейтрализовать Божественный План, ибо вегетарианское питание сохраняет здоровье и вдобавок способствует духовному развитию человечества. Животная пища, или поедание трупов, вызывает болезни, сокращает жизнь, огрубляет сознание, притупляет чувства, возбуждает страсти, усиливает эгоизм. Не говоря о том, что такая пища является продуктом аморальным, ибо все, что посягает на жизнь любого существа, аморально и преступно. Подобная ситуация создастся благодаря мясной диете, и именно это держит человечество в состоянии беспросветного обскурантизма, мешая узреть истину и возвыситься духовно.