Команда, которую создал я - Александр Ермак

– У вашего агентства проблемы?

Я пытался успокоить его:

– У одного из отделов что-то не сложилось с проектом. Но на вас это никак не отразится.

Мне еще верили.

Варсегов позвонил вдруг, спросил:

– Сергей, не пора ли тебе сменить агентство? Если что, можем тебе работу у нас подыскать, в мэрии… Нам грамотные люди, разбирающиеся в продвижении товаров и услуг, нужны.

– Спасибо…

Даже до Варсегова дошли наши проблемы. Не специально же он нами, мной интересовался. Я задумался об этом, но мои размышления прервал звонок из приемной дирекции. Это была Катя:

– Сер’гей Петр’ович, р’уководство р’аспор’ядилось пр’игласить вас на дир’екцию…

Вот дела. Зачем это меня на дирекцию?

Слово «дирекция» было таким высоким, почитаемым, трепетным. Но как же я удивился, увидев тех, кто за ним стоит! Тех, кто нами управляет: Протасов, Шишкин, Боголюбов, Бабаев, Шварц, Орлова, Черников, Супова, Уранюк, Бокова… Черт, я же знал, что они входят в дирекцию. Всех их знал. Но как-то не понимал, что именно они управляют нами. Раньше дирекция была абстрактна, величественна, но теперь она передо мной – конкретна. Как и эти люди, которых я знал. Слушал. Смотрел на них. И мой трепет окончательно развеялся. Для меня они теперь были просто кучкой людей, собранных обстоятельствами вместе.

Дирекция началась. Объявили повестку. Ничего, касающегося меня, в ней не было. Зачем позвали?

Шишкин понес какую-то чушь:

– Следует подходить более организованно… Необходимо усилить дисциплину…

Во-во, особенно финансовую… Я перестал слушать Шишкина. Смотрел на этих людей. Перебирал в уме собранную информацию по каждому из них. Итак, Протасов. Он определенно самый умный из всей дирекции. Выбился в люди самостоятельно. Родился в Пензе, в семье уличного торговца овощами. А теперь стоял на вершине одного из лучших столичных агентств – был его генеральным директором. И близок к тому, чтобы завладеть этой вершиной – плетет интриги среди акционеров холдинга «Лидер». Стремится стать одним из крупнейших его совладельцев, а заодно и президентом.

Протасову нравятся деньги и власть. Любит командовать окружающими, которые иначе бы его – сына торговца овощами – вряд ли бы слушали, забавляться с девочками-секретаршами, которые иначе бы ему – сыну торговца овощами – вряд ли были бы доступны. Сначала развлекался с Аллой, которую спихнул во второй отдел исследований и затем сократил, теперь с Нонной. А еще, помнится, были проститутки в Японии. Да и в других, наверное, городах и странах. Когда б их имел в Пензе потомственный уличный продавец моркови и свеклы…

Протасов заигрывал со мной, пока шел к власти. Пока добивался должности генерального директора и укреплялся на ней. Ему нужны были впечатляющие экономические показатели и люди, которых можно было продемонстрировать как своих. Люди, которых он может изъять из агентства вместе с приносимыми ими деньгами. Но Протасов добился своего, и я ему уже не нужен. Он с легкостью отдал меня на растерзание Шишкину, так и не выполнив свое обещание – назначить меня первым заместителем. Теперь Протасову наплевать на меня, на свои обещания. Как-то я попытался напомнить ему:

– Мне было обещано место первого зама…

Протасов чрезвычайно искренне удивился:

– Не может быть. Это ты фантазируешь…

Это как на выборах президента. Когда ты нужен, тебе пообещают все, что угодно. И тут же забудут про обещанное. Теперь у Протасова сменились приоритеты. Ему уже важно не добиться власти, а удержать ее. Для этого экономические результаты требуются в гораздо меньшей степени. Ныне Протасов взял на вооружение старый как мир принцип «разделяй и властвуй». Я не раз наблюдал, как он ссорит людей, чтобы потом мирить их. Протасов выступал в роли эдакого вершителя судеб, стоящего над толпой. Так, на собрании представителей филиалов он поссорил заместителя директора по финансам и представителя Самары Инина. Затем устроил публичный разбор. Пригласил обоих. Выслушал. Обоим указал на недостатки и приказал помириться. Главное, что всем было дано понять: Протасов – верховный судия, только от него зависит мир и спокойствие в агентстве.

Ударило его оружие и по мне. Как-то он меня вызвал:

– Надо съездить в командировку в наш филиал в Хабаровске. Изучи рынок, внеси предложения по нашим возможным дальнейшим действиям. Что-то там непонятное в этом Хабаровске. А ты сможешь разобраться…

Я тогда обрадовался. Подумал, что меня как специалиста ценят. Слетал, изучил документы, поговорил с людьми. Они откровенно поделились со мной своими трудностями. Я написал отчет о командировке с предложениями и снова переключился на свои дела. Не придал значения, когда мне позвонил Боголюбов и между прочим спросил:

– Ты был в Хабаровске… Как там дела? С кем общался?…

Я ему все, как есть, рассказал. И на этом то, что касается дальневосточной командировки, казалось бы закончилось. Но нет. Вскоре другие дела вновь привели меня в Хабаровск. Люди, с которыми я общался в прошлый раз, встретили меня хмурыми взглядами. Разговаривали со мной сквозь зубы.

Я диву давался:

– Ребята, что случилось?

Постепенно выяснил, в чем дело. На основании моего отчета о командировке в Хабаровск Протасов вкатил отвечающему за филиалы Боголюбову по первое число:

– Плохо работаете.

Боголюбов же вкатил начальнику хабаровского филиала, дословно передав разговор с Протасовым. Тот вкатил своим подчиненным, которые со мной так опрометчиво поделились информацией об имеющихся проблемах.

Мне стоило больших трудов возобновить контакт с хабаровчанами, объяснить, что я хотел только помочь им. Что меня просто использовали, как и их. В конце концов ребята все-таки мне поверили…

Цель этой катавасии была не в том, чтобы просто по-начальнически ткнуть Боголюбова. Мол, мы всегда тебя проверим. И везде. Нет. И не случайно именно я оказался инструментом в руках Протасова. Оказывается, Боголюбова собирались переводить из начальников отдела филиалов в когда-то обещанные мне первые замы. На место Шишкина. В мои начальники. И Протасов заранее нас поссорил, чтобы мы, во-первых, не объединились и в во-вторых, чтобы каждым из нас было легче управлять. Боголюбова он будет подбадривать угрозой смещения – «Мамонтовым тебя заменим». А меня – эфемерной возможностью занять эту должность.

И вот почему меня стали приглашать на дирекцию, хотя по статусу мне здесь делать нечего. Боголюбов должен постоянно видеть меня (угрозу) рядом с собой на дирекции. Мне же следовало балдеть от запаха почти уже закрепленного за мной в дирекции персонального кожаного кресла.

Вот от этого «разделяй и властвуй» и шел весь бардак в агентстве. Вот откуда взялось дублирование должностей и подразделений. Они все задействованы в системе балансов и противовесов, в борьбе за власть. Большинство менеджеров все время конфликтовали друг с другом, что Протасову, собственно, и требовалось. Он не мог по-другому объединить вокруг себя людей и потому искусственно поддерживал пламя вражды. Разжигал его сам, ссоря всех, во всех подозревая угрожающих его власти врагов. Он ругался то с Шишкиным, то с Бабаевым. То травил Бокову, то налетал на Носова. Протасов постоянно держал всех в напряжении, попрекал успехами коллег. Интересно, что он использовал меня, даже когда мы с ним реально уже не контактировали. Пользуясь моим профессиональным авторитетом, Протасов мог упрекнуть любого сотрудника: