1982, Жанин - Аласдар Грэй

– Видите ли, – сказал он, – это был не самый подходящий спорт для него. Происхождение у него было, понимаете… Отец – дипломированный бухгалтер, пробившийся из низов… Он вступил в клуб, чтобы доказать, что может стать одним из нас. Очень, очень грустная история. Люди такого склада вечно попадают в неприятные ситуации.

Итак, наш хозяин был вторым человеком в моей жизни, который умер, упав с высоты. И я никогда так и не узнал, что ты делала, Дэнни, когда перестала выкрикивать мое имя.

Я пришел к Алану и попросился пожить у него, пока не найду другую комнату.

– Конечно, заходи, – сказал он.

Когда я объяснил ему, что произошло, он задумчиво покачал головой и водрузил на кухонный стол старинную печатную машинку. Он принялся внимательно и методично ее разбирать, полностью погрузившись в свое занятие, словно меня не было рядом с ним в комнате.

– Ты не очень-то любезен сегодня, – заметил я.

– Я думал, вы с Дэнни любите друг друга. По вам это было очень заметно.

– Я тоже так думал еще пару часов назад. Он ничего не ответил.

– А что бы ты сделал, если бы обнаружил Кэрол в постели, например… со мной?

– Не знаю. Скорее всего, ударил бы ее и вышвырнул бы тебя за дверь. Но едва ли я прекратил бы отношения с тобой или с ней. У меня же нет гордости, ты знаешь.

– Я не терплю физического насилия.

Он безразлично отвернулся. Я чувствовал себя выжатым как лимон. Солнце еще стояло высоко в небе, но сегодня слишком много всего произошло с момента моего пробуждения в Эдинбурге, поэтому я распаковал свои спальные принадлежности, разложил их на диване и уснул.

Мне приснилось, что я красный демон, насилующий Дэнни посреди языков адского пламени. Она кричала и била меня кулаками по лицу. Проснулся я от того, что бил сам себя по лицу. Без сна пролежал я до самого рассвета, снедаемый желанием увидеть ее, обладать ею, но мне даже в голову не пришло, что можно к ней вернуться. Представив себе ее полуголую, доставляющую удовольствие полуголому юристу, я громко зарычал. Я разлагался под гнилостным действием своей гордыни. Проснувшись на следующее утро, я по-прежнему чувствовал себя разбитым, но был полон решимости как можно скорее найти себе жилье. Вместо того чтобы искать что-нибудь новое, я попросту вернулся к той уважаемой леди на Пейсли-роуд-Уэст. Я пришел и спросил, не сдается ли у нее комната. Она спросила, почему я ищу жилье и почему я от нее уехал десять месяцев назад. Бесцветным монотонным голосом я объяснил, что жил у друзей, которые оказались не теми, за кого себя выдавали. Накануне вечером я якобы застал их за занятием, в котором, в общем-то, нет ничего криминального, но я не хотел бы рассказывать об этом в деталях. Говоря все это, я сам почти поверил, что я – деревенский паренек, который попал в разлагающую атмосферу большого города. Она ответила, что раз уж я сам осознал, в чем ценность респектабельного жилища, то она не станет мне отказывать: у нее есть комната, и она готова сдать ее мне.

С тех пор потянулись унылые скучные дни. Я продолжал навещать Алана, но уже не чувствовал себя там комфортно. У него, без сомнения, был природный дар, но для чего он все время окружал себя какими-то эксцентричными шарлатанами и занудами? Сейчас я понимаю, что в тот момент я разочаровался в себе, и меня стали раздражать люди, которые были полны надежд. Отчасти мое разочарование носило сексуальный характер. У меня опять не стало знакомых женщин, и я понятия не имел, как с ними знакомиться. Поэтому когда Алан сказал: «Тебя тут искали недавно» и передал мне записку от Хелен, я почувствовал что-то вроде надежды. В записке был ее телефон и предложение встретиться и поболтать. Набрав к помер, я ожидал, что она возьмет трубку, и сказал сразу:

– Привет, Хелен. Это Джок.

– Простите, кто это? – переспросил голос.

– Джок Макльюиш. Могу я поговорить с Хелен Юм?

– Минутку.

Тут до меня дошло, что это была ее мать. Потом трубку взяла Хелен и спросила, может ли она заглянуть ко мне в гости.

– Это не очень удобно, – ответил я. – Моя хозяйка не любит гостей-женщин. Давай встретимся в пабе.

– Нет уж, спасибо, Джок. Я достаточно насмотрелась на тебя в пабах во время фестиваля. Лучше пойдем в чайную. Где ты живешь-то, кстати?

Я сказал ей свой адрес, и она предложила увидеться в «Мисс Ромбах» у начала Хоуп-стрит. Я спросил ее, что слышно о ребятах из нашей труппы. Она ответила, что все расскажет при встрече, и повесила трубку. У меня было ощущение, что на меня вылили ушат холодной воды. Наш разговор никак нельзя было назвать дружелюбной телефонной беседой девушки со своим бывшим любовником.

Когда я увидел ее в кафе, моя надежда совсем потухла. Она была элегантно и красиво одета, но с оттенком «не прикасайтесь ко мне», чего раньше я в ней не замечал. Пока официантка несла нам чай, Хелен молчала.

– Что слышно про Диану? – спросил я.

– Она в Лондоне. Беременна.

– Ого!

– Я тоже беременна.

– Э-э?

– И я не знаю, что мне делать.

Я тут же прикинул, что вариантов три: аборт, женитьба, отказ от младенца.

– Понимаю, тебе очень трудно сейчас. А что думает… э… отец ребенка?

– Отец?

– Ну да. Брайан.

– Ты отец.

– Но, постой, ведь вы с Брайаном… То есть ведь у вас с Брайаном…

– Да, мы были любовниками, но не в обычном смысле слова. На самом деле когда я пришла к тебе в чулан, я была девственницей.

Я чуть не расхохотался. Хелен не просто говорила как актриса, но как плохая актриса и очень плохой пьесе. Я был уверен, что она говорит правду, потому что такими вещами не шутят, но, когда она спросила: «Так что же мне делать?», мне хотелось откинуться на задних ножках стула, засунуть большие пальцы в жилетные карманы и сказать с американским акцентом: «Всe что угодно, крошка. Делай что хочешь».

Но она протянула ко мне руку через стол, и я увидел слезы в ее глазах и взял ее руку и тяжело задумался. Аборт – штука опасная и противозаконная. Женитьба – нет, нет, только не это. Она не любила меня, а я не любил ее. Я сказал:

– Нужно оформить отказ от ребенка. Существует очередь, в которую записываются бездетные пары, желающие взять приемного ребенка.

– Да, я тоже об этом слышала. Но кто за это заплатит? Понимаешь, ни соседи, ни родственники не должны ничего узнать. Мать и отец непреклонны в этом. Они умрут, убьют меня, если только кто-нибудь узнает. Поэтому мне придется уехать в какую-нибудь гостиницу на юге Англии, пока еще ничего не заметно, потом зарегистрироваться в родильном доме, а это все стоит денег.

– Это твои родители так решили?

– Да, но при этом отец… Понимаешь, у него была очень трудная жизнь. Он всегда был очень щепетилен с расходами, и в этой ситуации он не станет платить. Если подумать, то и правда, почему он должен платить?