Любовь гика - Кэтрин Данн

Папа, старый в своем мягком кресле, и мама за вязанием, погруженная в сны наяву. Мы все делали вид, будто это был детский вечер историй, как в прежние времена. Отсутствовал только Арти – сидел в одиночестве в своем фургоне. Близняшки держали на коленях Цыпу, который читал им вслух, а я сидела на полу, прислонившись горбом к теплой папиной ноге.

– А почему ты побелел? – один солдат сказал.

– Сейчас увидишь почему, – откликнулся капрал.

Цыпа резко умолк, спрыгнул с колен близняшек и обернулся к ним с широко распахнутыми глазами.

– Ты что, укололся булавкой? – не поняли близнецы.

Цыпа покачал головой и нахмурился.

– Просто мальчику надоело вешать Дэнни Дивера. Мрачная история! – проворчал папа. – Давай-ка лучше кремируем Сэма Макги. Цыпочка, начинай: «Странные вещи творятся в подлунном мире». Читай с выражением, в полный голос! Дыши диафрагмой!

Но Цыпа не стал читать стихотворение. И не вернулся на колени близняшек. Он сел на полу рядом со мной. Папа принялся сам декламировать балладу о Сэме Макги, а мы все ему помогали: изображали вой северного ветра, лай собак и призрачный голос, кричавший: «Дверь топки прикрой!»

Вскоре папа отправился спать, а мама пошла в душ. Близняшки набросились на Цыпу с упреками. Он замялся и покраснел. Он не хотел их обидеть.

– Тогда почему ты не стал с нами сидеть?

– Я не знал, что у вас в животе маленький. Я удивился. А потом не хотел надавить на него. Я подумал, ему будет больно.

Лица близняшек сделались серыми, как куски тухлого мяса.

– Какой еще маленький в животе?

– Он там спит. – Цыпа указал пальцем на живот близняшек.

Так они узнали о своей беременности наверняка.

– Я не собираюсь сидеть в этой паршивой приемной в толпе этих паршивых нормальных, которые будут пускать на нас слюни! – воскликнула Элли.

Ифи заметила, что у них нет выбора, иначе доктор Филлис их не примет.

– Оли, пойдем с нами. Составь нам компанию на осмотре. Мы ее боимся.

И вот мы сидим на раскладных стульях в шатре-лазарете, у залитой солнцем брезентовой стенки, и слушаем, как жужжат мухи под куполом, слушаем щебет Допущенных, приехавших на осмотр в инвалидных колясках (если им уже отрезали стопы) или приковылявших на своих двоих (если им отрезали только пальцы). Цыпа тоже пришел и сел рядом со мной. Он принес с собой книжку-раскраску с экзотическими птицами и коробку цветных карандашей, чтобы скоротать свой свободный час медленным и добросовестным заполнением глазков на хвосте павлина ярко-синим цветом.

– Доктор Филлис говорит, что мне это полезно, – объяснил он, – чтобы разрабатывать руку.

Никто из последователей Арти с нами не заговорил, но все украдкой поглядывали в нашу сторону. Я считала сухие желтые травинки, умиравшие под стульями.

Наконец медсестра пригласила нас в смотровой кабинет. Доктор Филлис явно была нам не рада.

– Если Цыпа говорит, что вы беременны и у вас не пришли месячные, зачем тратить попусту мое время? Вы беременны. К тому же я хирург, а не акушер. Вам следует обратиться к отцу. У него в данной области большой опыт.

Близняшки стояли с несчастным, униженным видом, прислонившись к смотровому столу. Доктор Филлис не предложила им сесть. Сама же она восседала за металлическим белым столом, как всегда, во всем белом, в перчатках и маске, и раздраженно барабанила пальцами по столешнице. Мне было страшно, близнецам тоже. Мы оказались в стане врага.

– Они хотят от него избавиться, – хрипло произнесла я.

Элли и Ифи нестройно кивнули. Докторша медленно поднялась из-за стола и пристально уставилась на близняшек сквозь толстые стекла очков.

– Наверное, эти талантливые певицы все же умеют говорить сами. У вас есть языки?

Я покосилась на близняшек, почти уверенная, что сейчас они обе послушно высунут языки, чтобы продемонстрировать их наличие.

– Значит, избавиться от него? – чуть ли не промурлыкала доктор Филлис.

Близняшки страдальчески кивнули, опять вразнобой.

– А папе это понравится? Папа поможет вам в этом? Нет. Папа захочет, чтобы вы родили ему маленькое чудовище. У бедного старины Ала так давно не было новой живой игрушки!

От ее приторно-ядовитого голоса у меня свело челюсть и заныли зубы. Я потянула Элли за рукав, мол, пойдем отсюда, но близняшки, не отрываясь, смотрели на доктора Филлис, которая снова уселась за стол и хлопнула по нему руками.

– Нет. Я могу его вычистить за пять минут, все в лучшем виде. Не думайте, будто я не могу. Но не буду. И сейчас объясню почему. У меня контракт с вашим Артуро, и юный Артуро не хочет, чтобы вы от него избавлялись. Он уже предвкушает, как станет дядей. Не мне лишать его этого удовольствия. И не вам ему перечить. Пейте молоко. Ешьте свежие фрукты и овощи. У вас крепкие мышцы брюшного пресса. Живот появится лишь через несколько месяцев. И еще один добрый совет. Не сердите Артуро.

Мы прошли к выходу мимо пациентов с пустыми глазами, ожидающих очереди на прием.

– Странно, – сказала Ифи по дороге к Яслям, – сегодня мы с ней разговаривали в первый раз.

– Вы не сказали ни слова, – заметила я.

– Мы никогда с ней не общались. Ни с ней, ни с толпой почитателей Арти. Они тебя не пугают? Они всегда рядом с нами, постоянно под боком. Их трущобный лагерь растянулся на много акров, но мы совершенно не знаем, что они делают и зачем. Наверное, надо бы выяснить… Элли? Тебя тошнит?

Элли стошнило на землю в проходе между рефрижератором и трейлером с кошками.

– Я шел домой на обед, – рассказывал Цыпа, – и близняшки выскочили мне навстречу из-за трейлера с кошками. Я не знал, что они были там, за углом. Они перепутались с кошками у меня в голове. Элли спросила, могу ли я вытащить малыша у них из живота. И Ифи тоже. Они хотели, чтобы я его вытащил. Сперва я подумал, что, может, сумею им помочь. Смогу сделать для них что-то еще, кроме как двигать мебель. А потом я попробовал проникнуть мыслью к ним внутрь, чтобы посмотреть, что там и как, и понять, можно ли тут что-то сделать. Я стараюсь не проникать мыслью в людей. Иногда это случается само собой, как в тот раз, когда я сидел у них на коленях и тот малыш потянулся ко мне изнутри! Я делаю что-то подобное для доктора Филлис, но стараюсь не делать ничего такого в другое время. Но малыш есть. Он живой. Я сказал им, что не смогу ничего сделать, что ты мне строго-настрого наказал ничего с ним не делать, с маленьким. Что нужно оставить его как есть. Ифи замкнулась в себе, а Элли меня напугала.