У стен Малапаги - Рохлин Борис

Останавливается. Начинает говорить.

— Чем сильнее Государство, тем свободнее его граждане. Отныне будут строго соблюдаться нормы морали и ответственности. Равенство всех перед Законом Параграфа гарантируется. Обеспечена защита от бюрократов, коррупции и криминала. Все должны быть равно удалены и пользоваться равными возможностями.

Существующая в Ашшуре система не работает. Необходим объединительный курс. Кто не в состоянии, изымается из обращения. Мы требуем одного, нет, не требуем, просим: Правды и Любви.

Нагон аплодисментов, крики восторга, женские рыдания со счастливой ноткой. Групка правооборонцее топчется в центре круга, вяло и отрешённо. Остальные, кружась в танце, обходят сцену и останавливаются на своих местах, в тех же позах. Пудель спит. Чи делает акробатический этюд и, поцеловав пуделя, продолжает.

— Диктатура закона. Национальная целостность. Истинный патриотизм. Ограничение свободы слова запрещается. Содержать под стражей нецелесообразно.

Мы — великая нация. Нас поймут. Не поймут, заставим.

Государство, Родина, Держава. Великое Будущее.

Штормовой нагон аплодисментов.

Розовые трико и костюмы от Армани стреляют в воздух. Множество дамочек в форме спецслужебной — в смелом современном вкусе — от Великого Зайчатинова окружают Чи и осыпают его цветами. Взаимные воздушные поцелуи. Чи по грудь в цветах. Взволнован. Поднимает руки. Читает с выражением:

Пока свободою горим…

Свет гаснет. Зажигается. Никого. Вновь гаснет. Зажигается.

Танцующие пары в масках античной комедии, в гриме театра Кабуки медленно покидают сцену. Нежная, томная музыка затихает. Занавес опускается.

И всякий понял: свет угас…

И в страхе трупы разбегаются.

Слепые с воплем ищут глаз,

Скелеты мясом одеваются, —

Но сгнило все. Все стало — грязь.

И всякий с криком маску рвёт,

Чтоб в небе отразиться лицами.

Но лиц уж нет, напрасный счёт,

Все лица съедены мокрицами…

Стасим

Недопустимость ограничения свобод и слова. Дисциплина, порядок. Лица непатриотической национальности изымаются из обращения.

Сцена без номера

Аудитория, карты, диаграммы, портрет Чи. Посередине, на возвышении, Кондитерское Изделие. Вокруг цвет интеллекта Города-на-Берегу. Дамы в сарафанах, господа в неглиже, усах и бородках. Кушают.

Клинопись на заднике гласит: «Ашшурский Юридический Универсум Имени Чи».

За экзаменаторским столом Ведущие, Поющие, Грядущие, Од, Иги и И. Одно из них краткое. В мундирах без опознавательных знаков. Серьёзны, настороженно-подозрительны.

Тортик съеден.

Лица светлеют. Стакан и бутылка идут по кругу.

Цвет интеллекта прошёл переаттестацию.

Стасим

Единодушие, субординация, свобода и госавтоконтроль. Никто не имеет права прикасаться к власти. Чтобы создать великую страну, надо сперва создать театр. Главные актёры-исполнители — армия и службы предназначения. Уже играют. Восстановили честь и достоинство. Мир и спокойствие. Густой синий цвет. Из времён года — лето. Лёгкую классическую музыку. Эстраду. Всё население делится на эстрадников-юмористов и аплодирующих. Сам шутит охотно и незатейливо. Прекрасен в своей роли. Вжился. Все берут с Самого пример и тоже вживаются. Лицей драматических искусств Андропулоса.

Сцена без номера

Неровное мглисто-красное пламя едва освещает медленно вращающуюся сцену. Тени, легионеры срочной и сверхсрочники, полководцы, журналисты, племенные вожди и вожди кланов, учёные, сопрано-теноры-басы, артисты балета. Заняты своим делом.

В глубине затылок в затылок очередь к одалискам. По номеркам. Каждый держит свой номерок в руке. Присутствуют все слои ашшурского общества. Терпеливо ждут. Государственники и автономисты, альтруисты и авторитеты, челноки и олигархи, торговцы недвижимостью и полиглоты, ведущие и ведомые, носители духовности и простые, дети юристов, экономистов и военруков. Как всегда запоздали монархисты и артисты эксцентрического жанра. При переправе через Ручей Одуванчиков задержались национал-социалисты, социал-предатели и другие конфессии. Появляются смущённые.

Группку жгучих блондинов стегают прутьями по кругу. Избиваемые и избивающие в бальных костюмах и смеющихся масках. Пройдя ивовый массаж, гуськом направляются к сооружению, похожему на гильотину. Аппарат испортился. Молоденький худенький господин в пелеринке никак не может починить. Рядом стоит швейцар благородной и внушающей внешности с молотком. Молоток опускается на головы так же точно, как нож гильотины на шею.

Авансцена. Два плотника охраны в бараньих масках покрывают трибуну ашшурским стягом. Из оркестровой ямы звучат голоса настраиваемых инструментов.

Вспыхивает яркий свет. Трибуна в окружении молодых людей в штатском с горящими анютиными глазками в петлицах. На трибуне Чи.

Гром аплодисментов.

Чи резко вскидывает голову.

— Господа, товарищи, друзья!

Это его первая речь после невероятной, ослепительной победы.

— Спасибо вам, спасибо всему ашшурскому народу за оказанное доверие.

Бурные аплодисменты.

— Вы увидели во мне гражданина, соотечественника, способного вознести себя до мнений, чаяний и чувств всей страны, понять их и осуществить.

Овация.

— Все вместе мы переживаем тяжелейшее время в истории нашей Родины. Приватизация народного достояния породила разбой, цинизм, нищету. Если бы такой кутёж продолжился ещё год, месяц, день, то последствия стали бы необратимы.

С сегодняшнего дня нет преступников и преступлений. Есть несчастья и несчастные. Мы им поможем. Заблудших граждан спасёт строгость наказания. Самоочищение страданием нравственно в национальных интересах. Мятежники уже самоочищаются. Это урок всем.

Лёгкой, светлой, счастливой будет жизнь человека, ответственного за каждый свой шаг, каждое слово. Слово — не воробей!

Бурные аплодисменты.

Любовь к Родине — самая коренная духовная потребность народа. Но может ли быть счастлива Родина без Органов, Армии, Служб Специального Предназначения?

Нет, — ответим мы, — никогда!

Отныне все крыши переходят под Одну Крышу. И это — Наша Крыша!

Всё наше характерное, всё наше национальное Державно по преимуществу. И именно поэтому столь Своеобразно и Высоконравственно.

Наша Всемирная Отзывчивость общеизвестна.

Рёв, стрельба в воздух, тысячи воздушных шаров. Трибуна утопает в цветах. Окружённый молодыми людьми, Чи исчезает.