Это всегда была ты - Никола Хотель

– Мистер Блейкли, вы меня слышите?

Ашер не отвечает. Он лежит на больничной койке и дышит ровно и слишком быстро. Его волосы насквозь мокрые от пота, и я смахиваю их с его лба, который на ощупь слишком горячий.

– Как долго уже он находится в таком состоянии? – спрашивает меня доктор, молодой медик с яркими бровями и почти белыми волосами, склонившийся над кроватью Ашера. На его бейджике написано «Доктор Декстер Грегори», а вокруг шеи обвивается стетоскоп, который он снимает с шеи и концы которого вставляет себе в уши.

– Уже около полутора часов, – говорю я. – Когда Ашер сел в машину, он еще разговаривал со мной, но потом в какой-то момент заснул. Когда мы приехали сюда, то уже не могли его разбудить, он просто никак не реагировал.

Я, вероятно, никогда не смогу выбросить эту картину из головы. Сэм и Ной пытались вытащить Ашера из машины, но он был неповоротлив, словно кукла. У меня разрывалось сердце видеть Ашера таким беспомощным. Никогда больше я не хочу испытывать ничего подобного.

В отделении неотложной помощи ему тут же поставили капельницу с антибиотиком. Кроме того, здесь у него взяли какие-то анализы крови – не знаю какие. С тех пор мы ждем здесь, в процедурном кабинете. Уже больше часа. Почему, черт возьми, Ашер не приходит в себя?

Врач контролирует поступление инъекции из капельницы, игла которой торчит в сгибе левой руки Ашера, а затем начинает прослушивать его грудь.

– Хорошо, что вы сразу поехали сюда. Некоторые пациенты с аспленией^[6] ждут слишком долго, и тогда мы не можем толком помочь даже с лучшими лекарствами.

Я сглатываю.

– У него не оказалось с собой лекарств, а я понятия не имела, что лихорадка так опасна для него. Я… простите, я просто не знала.

– Это не редкость. Более восьмидесяти процентов всех пациентов с аспленией недостаточно осведомлены о риске тяжелых инфекций, при этом это катастрофически важно для выживания. С родственниками дело обстоит еще хуже, поэтому им вообще не нужно винить себя.

Доктор выпрямляется и смотрит на меня:

– Знаете, я знаком с ним довольно давно. Я ухаживал за мистером Блейкли после операции четыре года назад. И я также был одним из лечащих врачей, когда через год у него случился сепсис.

– Что? – меня словно обухом по голове ударили. – У него было заражение крови?

– К сожалению, это все еще происходит слишком часто после удаления селезенки. Мы называем это постспленэктомическим синдромом. Он заразился бактериями и не получил достаточной защиты, потому что отказался от постоянного лечения антибиотиками.

Я не могу поверить в то, что сейчас слышу. Как Ашер мог отказаться от лечения?

– Неужели он не знал, насколько важно для него было пройти это лечение?

– Я лично рассказал ему обо всех рисках. Но у мистера Блейкли был… сложный этап жизни, я бы назвал это так. Во всяком случае, это почти чудо, что он пережил подобное тогда. Смертность при таком синдроме составляет около пятидесяти процентов. Так что ему очень повезло.

И вот опять эти слова.

Его ангел-хранитель работал тогда сверхурочные.

Ему очень повезло.

Интересно, как часто можно услышать нечто подобное, прежде чем все закончится действительно плохо. Мое горло невероятно пересохло, и я издаю только хриплое карканье.

– На самом деле мне нельзя было вам об этом рассказывать, так что я буду благодарен, если вы не станете на меня доносить. – доктор подмигивает мне, а потом снова становится серьезным. – Возможно, вы сможете на него позитивно повлиять. На самом деле я думал, что его ситуация повернулась в лучшую сторону, но то, что у него не оказалось антибиотика на всякий случай, не является хорошим сигналом.

– Но прививка… Он же совсем недавно был у врача. Разве этого было не достаточно?

– Прививки не могут защитить от любой болезни. А нам еще нужно дождаться результата анализа крови. Гемокультура прояснит нам, о каком возбудителе идет речь, но это займет несколько дней. Пока он обязательно должен оставаться здесь. Я дал ему внутривенно первый антибиотик и жаропонижающее, чтобы мистер Блейкли скоро встал на ноги. Может ли быть, что его укусил клещ?

– Не думаю. По крайней мере, Ашер ничего мне об этом не говорил.

– Хоть люди и довольно редко подхватывают бабезиоз от клещей, здесь, в нашем регионе, это происходит снова и снова. И я не собираюсь вводить вас в заблуждение: в случае Ашера это крайне опасно для жизни. Поэтому я на всякий случай проверю его образец крови и на предмет укуса. Может ли быть такое, что его укусил какой-то другой зверь?

– У него есть две собаки, но они совсем не агрессивные, я не могу себе представить, что они станут кусаться. Последние два дня мы жили в палатках, но Ашер наверняка сказал бы нам, если бы его кто-то укусил. – я откашливаюсь. – А что насчет пиявок? Ашер позавчера сдирал с меня пиявок, но у самого не было ни одной на коже. Мог ли он заразиться при этом?

– Это маловероятно. Но иногда достаточно даже небольшого пореза или ссадины, в которую попадает грязь. Вы были в Белых горах?

Я киваю:

– Возле Конвея.

– И как, видели какие-нибудь медведей? Моя девушка отчаянно хочет разбить там лагерь и пытается переубедить меня уже целую вечность. Но до сих пор мне удавалось успешно противостоять ей.

– Нет, медведей не видели, только лосей и койотов.

Я пытаюсь улыбнуться, но удается это лишь наполовину.

– Спасибо, это подкидывает мне дополнительные аргументы. Я ненавижу кемпинг, душный воздух в палатке, неудобные надувные матрасы, которые громко скрипят, стоит тебе только немного повернуться… Нет, спасибо.

Я только слабо киваю.

Врач тихо смеется, потом вскидывает карточку пациента и вытаскивает паспорт прививок.

– Он лежал в машине, – объясняю я.

– Хорошо, что вы об этом подумали.

Доктор перелистывает страницы.

– Согласно заключению его семейного врача, количество иммунной сыворотки для Ашера оказалось слишком низким, поэтому ему уже нужно сделать повторную прививку, хотя по факту это должно было произойти только в следующем году. Так что последнюю прививку от пневмококков и менингококков он сделал совсем недавно. Его антитела, должно быть, давно увеличились. Если, конечно, Ашер регулярно выполнял все предписания. Но на самом деле он знает, насколько важны для него прививки, но все равно старается как можно дальше держаться от уколов.