Зеркало для слепого - Борис Пугачев

— Все же попробую дождаться прихода его жены, хотя уверенности, что она появится, нет.

— Дело ваше. Пойдемте… Кстати, в продолжение нашего разговора о праздниках… Как вам вчерашние первомайские события на Ленинском?

— Не в курсе. По правде, мне сейчас не до того. Голова совсем другим занята.

— Понятно. Просвещу. Там настоящий бой разразился. Законодательная и исполнительная власти никак не поймут, кто и чем должен управлять. Такое впечатление, что они мировую практику не знают. Не страна, а республика «ШКИД».

— Я с некоторого времени перестал интересоваться тем, что у нас называют «политикой». Ваше сравнение с экспериментами Макаренко очень мягкое. Я был в компании людей, называющих себя политиками правого толка. У них в голове полная каша. Считаю, что идти в политику с таким базисом как минимум безответственно. Я, будучи доктором технических наук, опасаюсь, не разобравшись, ставить новое производство, а здесь — судьбы людей, судьба страны. Никому же не приходит в голову посылать мясника вырезать даже тривиальный аппендицит, хотя он умеет резать мясо. А наши вновь испеченные политики даже не знают, что такое нож.

— Полностью с вами согласен. Надеюсь, что мы как-нибудь за рюмкой чая, когда наш пациент выпишется, поговорим об этом. Вон идет моя смена. Пойдемте знакомиться…

В палате, помимо спящего Николая, находились еще двое мужчин. Родик поздоровался и, поудобнее устроившись на стуле, спросил:

— Извините, у вас почитать чего-нибудь нет?

— У нас тут целая библиотека. Посмотрите, — отозвался пожилой мужчина с загипсованной правой рукой. — Вот только доставать книги вам придется самому. Они лежат в нижнем ящике вон того стола.

Родик подошел к столу, открыл ящик и выложил стопку потрепанных книжек в пестрых мягких обложках.

— Что-то вас сегодня мало. Где остальные больные? — спросил Родик, присев на край стула и листая книжонки.

— Вы не знаете? У нас вчера неприятность случилась. Решили отметить праздник. Вы Николаю денег оставили… Мы за водочкой и послали. Не рассчитали… Двоих за нарушение режима выписали. Теперь у них неприятности на работе будут. Бюллетени могут не оплатить.

— А почему только двоих наказали?

— Они подрались. Помните, тот на костылях… С вами еще спорить хотел. К вечеру доспорился. Ему Миша гипсом по темечку съездил. Тот ему костылем. В общем, потасовка началась. Все тут перевернули, и Колю вместе с кроватью… Санитаров из морга вызывали. Они их усмирили. А сегодня с вещичками на выход. Мол, если драться способны, то уже выздоровели. Сергей Николаевич грозился, что в выписке все отметит, и в поликлинике, соответственно, с бюллетенем возникнут проблемы. Он, правда, человек добрый, может, и не стал писать. Не знаю…

— Николаю вообще пить нельзя. Ему операция показана. Вы уж последите, чтобы такое не повторилось.

— Это само собой.

Выбрав детектив Агаты Кристи и аккуратно сложив книги обратно в ящик, Родик вернулся к кровати Николая и углубился в чтение.

От этого занятия его отвлекло появление Лиды.

— Родион Иванович, здравствуйте! — взволнованно поздоровалась она. — Мне ваша жена звонила. Сказала, что-то стряслось. Я все бросила и сюда. Даже котлеты Коле дожарить не успела.

— Коле котлеты сегодня не понадобятся. Вчера я, дурак, оставил ему немного денег. В результате вся палата ужралась. Передрались, Колю чуть не убили. Пришлось алкогольную реанимацию для него вызывать. Половину палаты домой выписали за нарушение режима. Вот сижу и сторожу его, чтобы опять чего не учудил. Послезавтра у него операция.

— Ох. Горе мое… Стыд-то какой…

— Сейчас я дежурного врача позову. Он все объяснит лучше. В том числе и как его кормить. Операция будет под общим наркозом. Там целая система подготовки. Не дай бог, если он снова напьется, когда проснется. Я уж из-за него стихами заговорил…

Родик прошел на пост и попросил медсестру найти дежурного врача, напомнив ей о распоряжении Сергея Николаевича, а сам вышел на лестничную клетку, где еще при первом посещении больницы заметил телефон-автомат.

Подождав, пока подойдет его очередь, он позвонил домой. Трубку никто не брал. Родик порылся в карманах и нашел номер телефона гостиницы. Вскоре услышал голос Султона:

— Салом. Это кто?

— Это я, Султон Салимович. Добрый день. Как дела? Окса уже успела до вас добраться?

— Да. Они с Олей пошли по магазинам, а мы скучаем. Какие у вас дела в праздники? Мы ваши гости, послезавтра улетаем…

— Не обижайтесь. К сожалению, так получилось. Создалась проблема. Я к вам через час приеду. Не уходите никуда. Обещаю, что сегодня и завтра буду с вами. Вечером поедем к нам домой и сделаем плов.

— Хоп. Это очень хорошо. Я зиру привез.

— Не беспокойтесь, все есть. Даже хлопковое масло.

Родик вернулся в палату. Дежурный врач разговаривал с Лидой. Та слушала, временами охая и извиняясь. Родик присел на край кровати и, глядя на мирно посапывающего Николая, почувствовал, что к нему вернулась прежняя уверенность в себе. Страхи и тревоги, хотя и остались, но уже перестали подавлять его. Он был готов к борьбе и не сомневался в своей победе. На этом фоне обострилось чувство вины, смешанное с брезгливой жалостью. Он не был уверен, что, будучи пьяным, сделал все возможное, чтобы не искалечить этого и без того изуродованного самим собой человечка. В этот момент он дал себе слово, что больше никогда не сядет за руль в пьяном состоянии. Такая мысленная клятва несколько успокоила его и позволила сосредоточиться на наставлениях врача. Вскоре дежурный врач попрощался и вышел из палаты. Родик посмотрел на Лидино изможденное, усеянное морщинами лицо, потускневшие, когда-то голубые глаза, несуразную одежду, неухоженные руки, давно не видевшие маникюра, и чувство вины с новой силой завладело им.

«Сколько таких женщин мучаются с нашими российскими спившимися мужиками, отказывая себе в элементарных женских радостях и преждевременно старея?» — задал он себе мысленно вопрос и предложил:

— Лидочка, пойдемте минут на пять в коридор. Мне надо вам кое-что сказать.

Устроившись в безлюдном уголке, Родик, обдумав, с чего начать, спросил:

— Давно Николай пьет?

— Он то пьет, то бросает. Человек он неплохой. Ко мне с уважением относится. Слабый он, бесхарактерный. Отказать никому не может.

— Да, тяжело вам. Ну да я без обиняков… Что случилось, то случилось. Милиция считает, что он виноват.

Я хотел бы, чтобы и вы с Николаем так считали. Я договорился, что ему сделают операцию по самому высокому разряду. Дал на это денег. Сгладил вчерашнюю ситуацию с пьянкой — это тоже стоило денег. Обещаю, что пока он не приобретет полную работоспособность, буду платить ему хорошую, больше, чем он получал, зарплату. Потом, если захочет, возьму его к себе на работу. Для уверенности в том, что я вас не обману, мы сделаем соответствующее письменное соглашение. Вот, возьмите на первое время деньги…