Друг детства - Евгения Перова

Калугин остолбенел, класс дружно выдохнул. Сашка, сидевший с Калугиным, с трудом удержался, чтобы не засмеяться, – Лялька! Только она могла так отбрить! Как он гордился ею в этот момент – несмотря на неприятное чувство, что сам давно должен был заткнуть Калугину рот. Весь урок по классу гулял нервный шепоток: происходила дружная переоценка ценностей – никто из одноклассников в жизни не осмелился бы произнести такое вслух! Вот это Бахрушина! На перемене озлившийся Калугин прижал Ляльку в темном углу, но она не испугалась:

– Отстань от меня, придурок! Как тресну, мало не покажется!

Сашка шагнул было к ним, но его опередил Сережка Пименов, и они с Калугиным подрались. А Лялька царственной походкой прошла мимо них по коридору – Сашка проводил ее взглядом: похудела она, что ли? Или что? Как-то изменилась…

Да, Ляля изменилась. Она поняла, что надо защищаться, что никто просто так тебя любить не будет и что предать может любой, даже самый близкий человек. Теперь она и впрямь чувствовала себя Ольгой – сильной, уверенной, независимой. А маленькая нелепая Лялька осталась там, в малиннике детства.

Вера Федоровна, классная руководительница, предложила ей материальную помощь от школы, но Ольга гордо отказалась: мы справимся, спасибо. Тогда Вера Федоровна нашла ей платных учеников, и у Ольги теперь почти совсем не стало свободного времени: уроки, ученики, дорога – она все время старалась ходить пешком, чтобы похудеть. Дом тоже требовал и времени, и денег: то крыша протекала, то заваливался забор. Оля Бахрушина не бывала ни на школьных вечерах, ни в гостях у одноклассников, зато Саша Сорокин развлекался вовсю.

Оля видела его то с одной девчонкой, то с другой, но, когда он приходил к ней – а он еще приходил, – как-то размякала и забывала обо всем, уж очень одиноко ей было. И каждый раз надеялась, что Сашка, которому она, целуясь, позволяла все больше и больше, не отвернется от нее в школе и все поймут, что это она – его девушка! Она, а не Жанка! И не Светка. Но он отворачивался. И делал вид, что ничего особенного между ними нет.

И Оле вдруг перестали нравиться его поцелуи. Нет, она по-прежнему обмирала от малейшего его прикосновения, но… Но это-то ей как раз и не нравилось. Ляля долго не могла объяснить себе, что не так, потом дошло: она-то не хотела целоваться больше ни с кем! Только с ним! А он…

«Какая я все-таки дура!» – мрачно думала она, спускаясь вниз по Центральной улице. Пешком она ходила еще и потому, что по дороге можно было поплакать, а дома надо было держаться, чтобы не расстраивать бабушку. – Почему я это все терплю? Почему не выскажу ему все, что думаю?» Они так ни разу не сказали ни слова по поводу поцелуев, просто глядели друг другу в глаза, смущенно улыбались и целовались, как будто так и надо. И в следующий раз, когда Сашка обнял ее, Ляля позволила себя поцеловать, но тут же вывернулась из его объятий и села подальше:

– Все, хватит.

Сашка подвинулся ближе и попытался продолжить, но Ольга решительно его оттолкнула:

– Хватит, я сказала! Я не хочу больше.

– Да ладно! Тебе же нравится!

– Нравится, ну и что? Я не хочу, чтобы ты на мне тренировался, а потом целовался… со всякими Жанками.

– Да с какими еще Жанками, что ты выдумываешь…

– С такими. Очень хорошо вас разглядела.

– Ну что ты, Ляль! Это все так, глупости.

– А мне почему-то кажется – это я «так». Я у тебя что, только для домашнего пользования?! А в школе я никто и звать никак? Бахрушина? Ты даже Олей меня не называешь, не то что Лялькой!

Сашка был потрясен – он никак не ожидал, что Лялька вдруг взовьется! Так все было хорошо, он с понедельника начинал мечтать о субботе, ему ужасно нравилось с ней целоваться – что-то особенное было в этих тайных поцелуях, более жгучее и пряное, чем с другими девчонками, и он даже осмелился один раз осторожно положить руку ей на грудь… И вот вам!

Он как-то ловко договорился сам с собой: Лялька – это одно, а все остальные – так, погулять вышли. И думал почему-то, что ее это тоже устраивает, и Лялька, может быть, даже благодарна, что такой парень, как он, приходит к ней, нескладной и нелепой девчонке. Нескладная и нелепая, но действовала она на него так, как ни одна из этих складных красоток, что бегали за ним точно влюбленные кошки.

На самом деле он не слишком размышлял о происходящем – просто жил, словно летел на волне, как дельфин, балансируя и задыхаясь от восторга, в брызгах солнца. Молодость, сила, красота, поцелуи, объятия, свидания… И вдруг – бац! Его вынесло на песок, накрыло волной, и он бестолково машет руками, глотая соленую воду.

– Так ты что хочешь, чтобы я…

– Я хочу, чтобы ты сказал, кто я тебе.

– В каком смысле?..

– Саш! Тебе просто целоваться нравится или… именно со мной?!

Сашка покраснел – он чувствовал себя как на экзамене и боялся получить двойку.

– С тобой…

– А тогда зачем ты с Жанкой?! Я же больше ни с кем!

– Да кто еще захочет-то! – вырвалось у него.

С ужасом глядя, как изменилось выражение Лялькиного лица, он понял: «двойка»! И забормотал:

– Ляль, ну ты это… Я хотел сказать, что… понимаешь, ты просто… ну… ты не такая, как другие девчонки! Одета и вообще… Я-то знаю, что ты… а кто другой…

– Уходи.

– Ляль, ну не надо так! Прости, я ляпнул, не подумав! Ты же знаешь, что я… как я… к тебе отношусь!

– И как?

– Хорошо! Я очень хорошо к тебе отношусь! Правда!

– Ну да, пока мы с тобой тут на диване сидим. А в школе опять спиной повернешься. Хватит, надоело. Мне милостыни не надо. Либо все, либо ничего.

– Такая ты, да?

– А то ты не знал!

В понедельник они столкнулись в раздевалке, молча постояли друг перед другом, отражаясь в большом зеркале: высокий красивый мальчик и полненькая девочка в старой школьной форме. Постояли и разошлись. Сашка так и не нашел в себе сил признать перед всеми, что Лялька Бахрушина… что у них с Бахрушиной… что…

Да в самом-то деле!

Подумаешь!

Проживет он и без Лялькиных поцелуев!

Не очень-то и хотелось!

Хотелось. И очень.

Но… лавочка закрылась, как сказала ему Лялька, когда он, не поверив, что она вот так откажется от него, приперся в следующую субботу.

– Что тебе, Сорокин?

Он заморгал:

– Ну, Ляль… Я просто… как всегда…

– «Как всегда» кончилось.

– И что, ты со мной больше даже дружить не хочешь?!

– А мы вот так дружили? И тискал ты меня тоже по дружбе?

Она всегда все называла своими словами. Увидев, как он залился краской, Лялька смерила его насмешливым взглядом, совершенно материнским движением приподняв изогнутую бровь, и закрыла у него перед носом дверь.