Жена-22 - Мелани Гидеон

– Элис! – взывает из кухни Уильям. – Элис!

Я слышу его приближающиеся шаги, быстро закрываю окно с анкетой Незерфилдского центра и захожу на сайт сплетен “Зеваки”.

– Вот ты где, – говорит он.

Он уже одет для работы: брюки цвета хаки и бледно-сиреневая рубашка. Я купила ему эту рубашку, зная, как отлично она подойдет к его темным глазам и волосам. Когда я ее принесла, он, разумеется, запротестовал.

– Мужчины не носят цвет лаванды, – сказал он.

– Да, но они носят цвет чертополоха, – возразила я.

Иногда все, что вам нужно сделать, чтобы заставить мужчину согласиться с вами – назвать вещь другим именем.

– Симпатичная рубашка, – замечаю я.

Он смотрит на экран моего ноутбука.

– Гвен Стефани и Братство Ужасных Брюк?

– Ты что-то хотел? – интересуюсь я.

– Да, эти действительно ужасны. Она в них выглядит как Оливер Твист. Да, я что-то хотел, но уже не помню что.

Это ответ, к которому я привыкла. Периодически один из нас с недоумевающим видом входит в комнату и спрашивает, не в курсе ли другой, что тот здесь делает.

– Что с тобой? – спрашивает Уильям.

Мой взгляд падает на счет за страховку мотоцикла.

– Вот что. Я хочу, чтобы ты наконец решил что-то насчет мотоцикла. Он уже целую вечность торчит у въезда в гараж. Ты никогда на нем не ездишь.

Мотоцикл занимает достаточно много места на нашей небольшой подъездной дорожке. Я не один раз случайно его задевала, въезжая в гараж.

– Скоро я снова начну на нем ездить.

– Ты повторяешь это уже несколько лет. И каждый год мы платим за мотоцикл налог и страховку.

– Да, но теперь точно! Скоро.

– Что скоро?

– Скоро начну ездить на мотоцикле, – повторяет он. – Больше, чем раньше.

– Хм-м, – рассеянно мычу я, возвращаясь к компьютеру.

– Постой. Это все, о чем ты хотела со мной поговорить? Мотоцикл?

– Уильям, это ты меня искал, припоминаешь?

Нет, мотоцикл – это не все, о чем я хотела поговорить со своим мужем. Я хотела, чтобы наш с ним разговор был гораздо глубже, чем страховки, налоги, в котором часу ты будешь дома и звонил ли ты мастеру насчет водостоков. Но, похоже, мы просто дрейфуем на поверхности бассейна, как дети на ковриках из пенопласта.

– И есть множество вещей, о которых мы могли бы поговорить, – говорю я.

– Например?

Теперь мне предоставляется шанс рассказать ему о социологическом опросе (ой, ты не поверишь, в какую невероятную историю я влезла, опрос о браке, и они задают всякие глупейшие вопросы, но это все для блага науки, потому что, знаешь, есть целая наука о браке, можешь мне не верить, но это правда), но я им не пользуюсь. Вместо этого я говорю:

– Например, как я пытаюсь – совершенно безуспешно, заметь – убедить родителей третьеклассников, что Гуси – самые важные действующие лица в нашей пьесе, несмотря на то что у Гусей совсем нет слов. Или мы можем поговорить о нашем сыне Питере, то есть Педро, о том, не гей ли он. Или я могу спросить тебя о твоей фирме, “ККМ”. Все еще трудитесь над полупроводниками?

– Уже над лейкопластырем.

– Бедняжка. Прилип к пластырю? – не могу удержаться я.

– Нам не дано знать, гей Питер или нет, – вздыхает Уильям. Мы уже обсуждали это много раз.

– Он может им оказаться.

– Но ему двенадцать .

– Двенадцать – это уже достаточно, чтобы знать. У меня предчувствие. Ощущение. Матери чувствуют такие вещи. Я недавно читала статью о детях десяти-двенадцати лет. Это случается все раньше и раньше. Я пришлю тебе ссылку.

– Нет уж, спасибо.

– Уильям, мы должны все изучить. Подготовиться.

– К чему?

– К тому, что наш сын может оказаться геем.

– Я не понимаю тебя, Элис. Почему тебя так волнует сексуальность Питера? Или ты хочешь , чтобы он оказался геем?

– Я хочу, чтобы он знал, что мы будем поддерживать его независимо от его сексуальной ориентации. Независимо ни от чего.

– Хорошо. О’кей. Вот что, у меня появилась теория. Ты считаешь, что если Питер – гей, то ты никогда его не потеряешь. Не будет конкуренции. Ты всегда будешь самой главной женщиной его жизни.

– Это абсурд.

Уильям качает головой.

– Это очень осложнит его жизнь.

– Ты рассуждаешь как гомофоб.

– Я не гомофоб, я реалист.

– Посмотри на Недру и Кейт. Они – одна из самых счастливых пар, которые мы знаем. Никто их не дискриминирует, и ты сам любишь Недру и Кейт.

– Любовь не имеет ничего общего с желанием, чтобы твои дети не подвергались дискриминации. И Недра, и Кейт не были бы так счастливы, живи они не в районе Залива Сан-Франциско. Залив – это отнюдь не реальный мир.

– Но быть геем – это не вопрос выбора. Эй, он может оказаться бисексуалом. Как-то я об этом не думала. Что, если он бисексуал?

– Потрясающая идея. Давай на это надеяться, – говорит Уильям, покидая мою комнату.

После его ухода я захожу на Фейсбук и проверяю новости.

Шонде Перкинс

Нравится P90X [7].

2 минуты назад

Тита Деларейес

ИКККЕЕЕЕААААА!!!! Черт – кто-то наехал тележкой мне на ногу!

5 минут назад

Тита Деларейес

ИКККЕЕЕЕААААА!!!! Боже – шведские мясные шарики с брусникой за $ 3.99.

11 минут назад

Уильям Бакл

Падать, падаю…

Около часа назад

Стоп! Что это ? Уильям написал новый статус, и он не цитирует Уинстона Черчилля или далай-ламу? Бедняжка Уильям – один из тех пользователей Фейсбука, кому трудно выдумать что-то оригинальное. Фейсбук вызывает у него что-то вроде страха сцены. Но этот статус, бесспорно, звучит зловеще. Может быть, вот о чем он хотел со мной поговорить? Я должна пойти и спросить, что он имел в виду, но сначала мне нужно написать собственный статус.