Жена-22 - Мелани Гидеон

Джули Стаггс

Марси – кровать для большой девочки.

32 минуты назад

Пэт Делагвардиа

Провожу день с отцом. Ред Сокс [17]. Ухххх

46 минут назад

Уильям Бакл

Упал.

Около часа назад

Упал? Теперь я уже всерьез обеспокоена. Я собираюсь послать Уильяму сообщение, когда слышу пулеметную очередь мотоцикла, которую ни с чем не спутать. Я быстро выхожу из Фейсбука. Дети еще в школе, у Уильяма обед с клиентом, поэтому я делаю очевидное заключение.

– Нас грабят! – шепчу я Недре по телефону. – Кто-то пытается угнать наш мотоцикл!

Недра вздыхает.

– Ты уверена?

– Да, уверена.

– Насколько?

Увы, это не первый раз, когда я надоедаю Недре подобного рода звонками.

Однажды, когда я загружала в подвале стиральную машину, открытая входная дверь под порывом ветра хлопнула о стену. В моем убежище это прозвучало как выстрел. Я была уверена, что меня грабят, пока я раздумываю, нужно ли добавлять кондиционер для белья при стирке белого. В нашей округе ограбления не редкость. Это реальность, в которой живут оклендцы, такая же, как землетрясения и органические помидоры по пять долларов за фунт.

Запаниковав, я как дура заорала:

– Я звоню своему адвокату! – Никто не отозвался, и я добавила: – И у меня здесь есть нунчаки!

(Незадолго до этого я купила пару для Питера, который записался на курсы таэквондо. Мне было неведомо, что через две недели он их бросит, потому что, оказывается, он не думал, что это контактный спорт. А для чего, интересно, он считал, нужны нунчаки? А-а – наверное, он имел в виду тайцзи, а не таэквондо. Что ж, не его вина, что столько названий боевых искусств начинается на “та”).

Ответа снова не последовало.

– Нунчаки – это две палки, соединенные цепью, которые используют, чтобы наносить удары. Вращая их вокруг себя. Очень быстро, – выкрикнула я.

Сверху не донеслось ни звука. Ни шагов, ни даже скрипа паркета. Я что, выдумала звук выстрела? Позвонив Недре по мобильнику, я заставила ее висеть на трубке в течение получаса, пока ветер не захлопнул входную дверь и я не осознала, какая же я идиотка.

– Клянусь тебе. На сей раз это не ложная тревога, – говорю я ей.

Недра – как врач скорой помощи. Чем ужаснее ситуация, тем она спокойнее и хладнокровнее.

– Ты в безопасности?

– Я внутри дома. Двери заперты.

– Где грабитель?

– На гаражной дорожке.

– Тогда почему ты говоришь со мной? Звони 911!

– Это Окленд. Копы появятся не раньше, чем через 45 минут.

Недра ненадолго задумывается.

– Они приедут быстрее, если ты скажешь, что в кого-то стреляли.

– Ты не можешь предлагать это всерьез.

– Поверь мне, они будут у тебя через пять минут.

– Откуда ты знаешь?

– Мне не просто так платят 425 долларов в час.

Я не звоню в полицию: я очень плохо вру, особенно если приходится говорить, что кто-то из моих любимых истекает кровью. Вместо этого я на четвереньках ползу к окну и, не выпуская из рук телефона, слегка раздвигаю шторы. Мой план – сфотографировать вора и послать его фото в полицию Окленда. Но вор оказывается моим мужем, который исчезает из виду, прежде чем я успеваю вскочить.

Он возвращается только в десять вечера – входит, покачиваясь, через парадную дверь. Очевидно, что он изрядно навеселе.

– Меня понизили, – говорит он, падая на диван. – Хочешь знать, как называется моя новая должность?

Я думаю о его последних статусах в Фейсбуке: “Падать, падаю, упал…” Он чувствовал, что это грядет, и ничего мне не сказал.

– Идеатор.

Уильям без выражения глядит на меня.

– Идеатор? Что это? Есть такое слово? Может, они поменяли названия всех должностей? Может, “идеатор” значит “креативный директор”?

Он берет в руки пульт и включает телевизор.

– Нет. Это значит “идиот, который приносит идеи креативному директору”.

– Уильям, выключи телевизор! Ты уверен? Тогда почему ты не настолько расстроен? Может, ты ошибся…

Уильям выключает звук.

– Новый креативный директор до вчерашнего дня работал моим идеатором. Да, я уверен. И что толку расстраиваться?

– Но вдруг еще можно что-то сделать!

– Уже ничего нельзя сделать. Все решено. Дело сделано. У нас есть виски? Только хороший. Односолодовый? – Уильям совершенно непроницаем, в его взгляде читается безучастность.

– Не могу поверить! Как они могли так с тобой поступить? После стольких лет?

– Реклама лейкопластыря. Конфликт интересов. Я верю в свежий воздух, неоспорин и засохшие корочки, а не в заклеивание ранок пластырем.

– И ты им об этом сказал?

Он закатывает глаза.

– Да, Элис, именно это я им и сказал. Зарплату тоже урезали. – Уильям криво ухмыляется. – Весьма существенно урезали.

Я начинаю паниковать, но стараюсь, чтобы это не отразилось на моем лице. Мне нужно поддержать его, укрепить его дух.

– Такое со всеми случается, любимый, – говорю я.

– Портвейн у нас есть?

– Со всеми в нашем возрасте.

– Это очень утешает, Элис. Водка? “Грей Гуз”?