Тринадцатая редакция. Модель событий - Ольга Лукас

— Тебе ещё не надоела его болтовня? — спросила у сестры Марина. — Может, рот ему заткнуть?

— Не надо. Иначе как же мы насладимся его предсмертными воплями и мольбами о пощаде?

Пустые разговоры ни о чём надоели не только сёстрам Гусевым, но и их третьему сообщнику — маленькому, серому и хвостатому Буське. Молодой крыс жил в общественном туалете — том самом, в котором сёстры Гусевы когда-то отмывали писателя Бржижковского, — и чувствовал себя здесь хозяином. Сородичей он не очень любил, людей, если честно, — тоже, а сестёр Гусевых терпел только потому, что они были непонятно кем — не люди, но и не крысы.

Буська был довольно крупным экземпляром, даже по меркам уличных крыс. Он медленно подошёл к парализованному шемобору, поставил лапки ему на грудь — холодные розовые лапки с острыми коготками (Дмитрий Олегович почувствовал омерзение и иррациональный ужас), примерился для первого укуса — и вдруг какая-то необъяснимая сила приподняла зверька в воздух, перекувырнула несколько раз и отбросила в угол.

Буська пискнул, вскочил, отряхнулся и принялся ожесточённо вылизываться.

— Да не мог он тебя лягнуть, — отмахнулась Марина, — у него ноги парализованы, чтоб не сбежал, как в тот раз. Не надо было вперёд старших лезть. Сам себя и вини.

— Так что, это правда, что ты нам про цацку тут наговорил? — нахмурилась Галина. Кажется, проклятый Студент вновь собирался от них ускользнуть.

— Вы видели сами. Ваш прихвостень даже не успел меня укусить. Поскольку угроза минимальна, то и ответ минимальный. Ну, кто хочет попробовать? Вдруг вам всё-таки удастся достать меня прежде, чем вас поразит молния правосудия?

— И долго ещё ты будешь в этом ошейнике ходить?

— Пока учитель не сочтёт, что я загладил свою вину перед ним.

— Какой послушный пёсик. Лежать! Дай лапу! — заулюлюкала Марина.

Дмитрий Олегович, не примериваясь, размахнулся, пытаясь достать склонившуюся над ним ухмыляющуюся физиономию, но ловкая старушка легко отскочила в сторону. А может быть, её тоже спас амулет.

— А скажи тогда, почему твоя цацка не сделала с нами ничего, когда мы тебе впрыскивали снотворное, а потом парализующее? — задумчиво спросила Галина.

— Потому что формально вы не причинили мне никакого вреда. Скорее уж наоборот. Я ведь систематически не высыпаюсь. А благодаря вам мне даже выспаться удалось!.

— А ноги? Это ничего, что ты ног своих не чувствуешь и не почувствуешь ещё около двух часов?

— Ноги тоже пусть отдохнут. Я до крови стёр их этими пижонскими ботинками.

— А линзы?

— Я сам должен был снять их ещё вчера и поменять на новые. Строго говоря, вы оказали мне набор услуг, за которые, впрочем, мне нечем платить.

— А ты не беспокойся. Заплатишь за всё, — посулила Галина. — Деньгами не возьмём, только кровью.

Старухи отошли к дальней стене и снова превратились в расплывчатые силуэты. Они не скрывали от жертвы своих планов. Галина — как более ловкая — попробует одним ударом разрубить цепочку; у неё наверняка это получится, хотя в ответ эта цацка, скорее всего, размажет её по стенке. Но это не имеет значения. Потому что беззащитный Студент будет полностью во власти Марины, а уж она отомстит ему за всех.

— Хороший план, — вмешался Дмитрий Олегович, снова поднимаясь на локтях. — Можете делать со мной, что хотите, вот только Миша и Коля сегодня продадут квартиру и уедут неизвестно куда.

— Нам должно быть дело до квартиры каких-то паршивых Миши и Коли? — удивилась Галина. — Нет, нам есть дело только до тебя.

— А ведь их двое, — продолжал Дмитрий Олегович. — И это они украли у вас билет в крысиный ад. А я всего-то навсего дважды избежал ваших смертоносных объятий. Но теперь я попался, я полностью в вашей власти и признаю ваше численное и интеллектуальное преимущество надо мной. Так что решайте, кто вам больше навредил...

— Ты убил нашу команду! — перебила его Галина.

— Нет, что вы. Я тогда даже не знал, что их убьют. Просто позвонил куратору и сказал: так и так, сэр, между мной и носителем встали какие-то незнакомые люди. Это кто-то из наших? Как прикажете действовать? Остальное сделал куратор — послал убийц, я имею в виду. Мне же велел действовать так, будто ничего не произошло.

— Ну врёт же! — скривилась Марина Гусева. — И почему мне так хочется ему верить?

— Потому что я — один и мою шкуру на двоих не поделишь, — проникновенно пояснил Дмитрий Олегович. — А их — двое. И будет честно, если они ответят перед вами сполна.

— Будет честно, если мы тебе, болтуну, горло перережем, — перебила его Галина. — Тебе-то какой прок от того, что мы мочканём заодно и этих уродов? Просто подличаешь напоследок?

— Подличаю, конечно, — не стал отпираться Дмитрий Олегович, — а ещё мне у них кое-что выспросить надо. А они упираются, скрытничают, отнекиваются — и готовы во всём признаться только в вашем присутствии.

— В нашем присутствии? Совсем им, что ли, жить надоело?

— Я не знаю, — ответил Дмитрий Олегович, — но живут они паршиво. Плохо они живут, лучше бы умереть, чем так жить. А может, им интересно. Они же исследователи. А никто раньше такого не делал — не пересаживал человеку крысиную душу.

— Живут, живут, касатики, — почему-то обрадовалась Галина. — Мы думали, они померли и дразнить нас приехали, а они живёхоньки!

— Так вот зачем ему понадобились две старухи, — сообразила Марина. — Помнишь, он по телефону говорил? Хотел обмануть супостатов.

— А тут такие мы — хобана! Не ждали? — воскликнула Галина. — Подождём, пока дохляк этот будущий встанет на ноги, — и вперёд. Только надо к его ошейнику какой-нибудь крепкий поводок привязать. Чтоб не делся никуда. Я тут где-то даже что-то подходящее видела...

— Линзы для начала верните мне, — с интонациями капризной принцессы попросил Дмитрий Олегович, — и крысу свою бешеную подальше отгоните.

На диване в приёмной сидели Лёва, Шурик и Виталик и писали объяснительные записки. Константин Петрович с утра всегда был особенно строг, а тут ещё компьютер сломался, вот он и решил взяться за дисциплину.

— Натах, напомни, а чего он там наобещал нам? — попросил Лёва.

— Сказал — что за каждую минуту опоздания будет теперь штрафовать на сто рублей, — без запинки повторила Наташа. Она уже пятый раз произносила эту фразу, специально, чтобы пробудить в Лёве боевой дух и азарт борьбы с бюрократизмом.

— То есть я месяц без зарплаты буду куковать? — подсчитал в уме Шурик.

— Слушай, а если я на час раньше приду — он мне премию в шесть тысяч выпишет? — заинтересовался Виталик. — Не помешало бы.

— Да и мне тоже! — хором сказали Лёва и Шурик.

Наташа виновато промолчала — по её мнению, на такую щедрость рассчитывать не стоило. Не дождавшись ответа, вся троица вновь погрузилась в сочинение объяснительных. Которые велено было обязательно написать от руки — для пущего уничижения опоздавших.