Вопрос на десять баллов - Дэвид Николс

Когда я сижу вечером и оттачиваю свою поэму, мой взгляд падает на полоску фотографий, прилепленных к стене над столом пластилином, – я целую Алису, а она морщится. Мне приходит в голову, что наше прекрасное веселое свидание удалось лишь отчасти. Конечно, мне лучше забыть об этом, но я волнуюсь, что не смогу уснуть, пока снова не поговорю с Алисой, поэтому надеваю пальто и направляюсь в студенческий бар в надежде, что она заскочит туда после репетиции.

Естественно, ее там нет. Единственным знакомым мне человеком в баре оказывается Ребекка Эпштейн, окруженная своей небольшой кликой охрененно-озлобленно-решительных. Похоже, она очень рада видеть меня и просит своих товарищей передвинуться на лавке, чтобы я смог втиснуться рядом с ней, но стол уже заставлен пустой тарой – такое впечатление, что она весь вечер мешала виски с пивом, так что уже порядочно набралась.

– Смотрела «Броненосца „Потемкина“»? – спрашиваю я, ища глазами Алису.

– Нет, а что, стоит?

– Обязательно. Восхитительный фильм. Он всю неделю будет идти в «Артс».

– Тогда пошли, ладно? Я завтра вечером прогуляю лекции…

– Ну, на самом деле я уже сходил на него сегодня.

– Сам?

– Нет. С Алисой, – говорю я как можно более ровным тоном.

Но Ребекка, которая чует такие вещи за милю, набрасывается на меня:

– Похоже, вы стали офигительными друзьями, а? Ты мне ничего не хочешь рассказать?

– Мы просто провели некоторое время вместе, вот и все.

– Ну и как прошло? – скептически интересуется Ребекка и начинает сворачивать цигарку, хотя одна уже висит у нее на губе, и делает это с таким видом, будто заряжает револьвер. – Ну… и как… – (она лижет бумагу) – прошло? Ну, Джексон, ты наверняка знаешь, как классно погулять с девчонкой, правда? Сначала шедевр советской пропаганды, потом – ресторан «У Луиджи», коктейль из креветок, половина цыпленка-гриль и две пинты «Ламбруско бьянко». Вот она, сладкая жизнь. Надеюсь, после такого расчудесного дня она дала немного потискать себя за сиськи…

Сейчас самое благоразумное – не глотать наживку.

– На самом деле мы типа встречаемся друг с другом, – говорю я.

Ребекка поднимает брови и улыбается сама себе. Затем прикуривает новую сигарету и продолжает:

– В самом деле? – Она сплевывает табак, прилипший к губе. – Тогда почему я ни разу не видела вас вместе около нашей общаги?

– Мы действуем осмотрительно и не спеша, – неубедительно произношу я.

– Хорошо-хорошо. Так это ты, значит, звонил ей на неделе?

– Нет!

– Ты уверен?

– Да!

– Потому что голос чертовски напоминал твой…

– …ну…

– …только ты его так смешно коверкал…

– …да не я это был…

– А ты уже поимел ее? – хрипло интересуется Ребекка, выпятив губу с прилипшей к ней сигаретой.

– Что?

– Вы вступили в половую связь? Ну, знаешь, трах, коитус, тварь с двумя спинами. Ну давай же, ты должен был хотя бы слышать об этом. В конце концов, ты собираешься на «Университетский вызов» – что будешь делать, если зададут такой вопрос? «Джексон, из Саутенда-он-Си, изучающий англ. лит., что такое половая связь?» – «Хмммм… Я могу посоветоваться с командой, Бамбер? Алиса, а что такое поло…»

– Ребекка, я знаю, что это такое.

– Так это у вас было или решил дождаться первой брачной ночи? Или, может, ее беспокоит твоя прошлая половая жизнь: знаешь, в наши дни лучше перебдеть, чем недобдеть. Правда, насколько я помню, никакой половой жизни у тебя еще не было…

И я, не успев осознать, что говорю, парирую:

– Ну, знаешь ли, с твоей, Ребекка, не сравнить. По крайней мере, домой писать не о чем.

Ребекка вынимает сигарету изо рта, кладет руку на край стола и некоторое время молчит.

– Отлично сказано, Джексон. Отлично сказано. – Она одним глотком осушает последний дюйм пива в кружке, морщится и говорит: – Туше, Джексон.

И мы снова сидим молча.

– Я не хотел…

– Не парься, все нормально…

– Я не имел в виду…

– Знаю, что не имел…

Я решаю идти.

– А ты придешь на съемки? – спрашиваю я, надевая пальто.

– Какие съемки?

– «Университетского вызо…»

– Когда?

– Послезавтра.

– Не могу, у меня как раз консультация, так что…

– …на втором этаже на доске объявлений висит список…

– …знаю…

– …так что просто впиши свое имя, если…

– Посмотрим…

– Я очень, очень хочу, чтобы ты приехала…

– Почему?

– Просто хочется тебя увидеть. Может, все-таки приедешь?

– Хорошо. Ладно. Может быть.

На всякий случай я заскакиваю в общежитие к Алисе и оставляю свою открытку ко Дню святого Валентина: сначала моя рука зависает над ее почтовым ящиком, потом я делаю глубокий вдох и отпускаю письмо. Потом я слоняюсь вокруг, делая вид, что читаю объявления на стенах, втайне надеясь, что Алиса вернется. Но мне не хочется напороться на Ребекку второй раз за вечер, поэтому я возвращаюсь домой и прихожу как раз в тот момент, когда Джош прикалывает к моей двери какую-то записку.

– А, вот и ты, Ромео. Тебе оставили записку. Некто по имени… – (Неужели Алиса!..) – Некто по имени… Тони. Он просит тебя срочно перезвонить ему.

– Правда? – удивляюсь я.

Чего это вдруг я понадобился Тони? Может, и он решил приехать погостить? Я не могу допустить, чтобы приехал Тони, – завтра День святого Валентина, послезавтра – «Университетский вызов» и все такое. Я смотрю на часы. Полдвенадцатого. Я иду в холл и звоню из автомата.

– Приветик, Тони, – весело начинаю я.

– Здорово, Брай…

– Слушай, я тебя не разбудил? Мне тут оставили записку, что ты звонил…

– Да все нормально…

– Ты хочешь ко мне приехать, Тони? Если ты собирался, то лучше отложить поездку, потому что сейчас не самое подходящее время для…

– Я не собираюсь к тебе приезжать, Брай. На самом деле я хотел узнать, когда ты сможешь сюда приехать.

– Ну… думаю, не раньше Пасхи.

– Нет, я имею в виду, навестить Спенсера.

– А что со Спенсером?

– Разве ты еще не слышал?

Я прижимаю трубку к уху посильнее и облокачиваюсь о стену.

– Слышал – что?

Тони вздыхает в микрофон и говорит:

– Он попал в аварию…